Чтение онлайн

– Вот как. А ты?

– Я и считала ее сестрой. Вот только в последние недели… Чезаре, в ней есть что-то такое, чему я не доверяю.

– Ты и не должна ей доверять. При твоей внешней беззаботности ты всегда была умненькой девочкой, моя Лючия. – Он неожиданно поднял голову и посмотрел мимо меня. – У нас компания.

Я развернулась и в свете луны увидела идущего к нам Хуана. Чезаре шагнул вперед:

– Такая неожиданная радость, брат!

Глаза Хуана превратились в щелочки. От него несло выпивкой – он словно окунулся в чан с вином.

– Джем сказал мне, что Лукреция увидела тебя в зале. Я поначалу не поверил ему. Тебе повезло, что отец послал за ней меня, а не своего человека. Он был бы в ярости.

– Кто? – пропел Чезаре. – Его человек или отец?

– Ты знаешь, что я имею в виду! Ты разве не получил приказа оставаться в Пизе?

– Да-да, получил. Но почему я должен лишить себя радости по поводу столь блестящего случая? – улыбнулся Чезаре. – У тебя определенно есть основания радоваться. Наш отец теперь папа римский, и, насколько я понимаю, ты вскоре станешь герцогом Гандия. Поздравляю. Это означает, что все мы вскоре будем иметь удовольствие проводить тебя в Испанию.

– Кто это тебе сказал? – Хуан уставился в немигающие глаза Чезаре и усмехнулся. – Мама. Она не способна держать рот на замке. Да, я стану герцогом, как только придет документ из Кастилии. Ну и что теперь? Ты приехал оспорить мое право?

Хуан расправил плечи, и перед моим мысленным взором возникла та жуткая сцена: Хуан убивает человека перед палаццо Адрианы. Он был выше и мощнее Чезаре. Их силы больше не были равны: рядом с плечистым Хуаном Чезаре выглядел страдающим от недоедания. Но нехватку веса он вполне компенсировал ловкостью.

Я уже предвидела, что кто-то из них сейчас достанет оружие, но тут Чезаре спокойно сказал:

– Если отец считает, что ты заслуживаешь этой чести, то кто я такой, чтобы оспаривать его решение?

Я сразу же поняла, что его слова лишь усилили подозрения Хуана. Он мог быть тугодумом, плохо понимал юмор определенного рода, но он не хуже меня знал, что Гандия – последняя надежда Чезаре не становиться священником. Огромное владение близ Валенсии в Испании, наше родовое гнездо, герцогство сделало бы своего владельца богатым грандом.

Хуан вытащил что-то из зубов, сплюнул под ноги Чезаре кусок хрящика.

– Ты считаешь меня дураком. Те дни, когда ты тыкал меня носом в грамматические ошибки, давно прошли. Я ни на миг не верю, что после всех прошедших лет ты готов отказаться от Гандии.

– Можешь верить, во что тебе нравится. Я не вижу необходимости отчитываться перед тобой.

Они уставились друг на друга, и тут я, перепуганная, вмешалась:

– Вы не должны драться.

– У меня нет ни малейшего желания драться, – сказал Чезаре. – Не хочу стать источником семейных неприятностей. Тем более в такой великий час.

– Будто священник в мантии может доставить какие-то неприятности, – ухмыльнулся Хуан.

– Я еще не в мантии. – Чезаре повернулся ко мне. Он поцеловал меня в щеку, и я почувствовала, как холодны его губы. – Спокойной ночи, Лукреция. – Он посмотрел на Хуана. – Надеюсь, ты без приключений отведешь нашу сестру назад?

Не дожидаясь ответа, Чезаре закутался в плащ и пошел прочь. Вскоре я потеряла его из виду в темноте.

Отчаяние овладело мной. Он был один, без слуги, даже без факела, чтобы освещать дорогу. Ему предстояло идти до дома нашей матери на Эсквилинском холме в городе, который кишел пьяными, ворами и бандитами.

– Надеюсь, ты удовлетворен, – дрожащим от волнения голосом обратилась я к Хуану.

– Что? – Он недоуменно посмотрел на меня.

– Что слышал. Надеюсь, ты удовлетворен теперь, когда унизил его с этим герцогством. Мало того, что его вынуждают стать священником и ему приходится тайком пробираться сюда, вместо того чтобы получить приглашение, которого он заслуживает?

– Разве это моя вина? Не я запретил ему соваться в Рим. Таково было решение отца. Он думал, что Чезаре воспользуется возможностью и откажется от дальнейшего обучения в семинарии. – Хуан посмотрел в ту сторону, куда ушел наш брат. – Должен признать, он хорошо это воспринял. Может быть, наш гордец наконец-то понял, как и все мы: нужно делать то, что тебе говорят.

Я с трудом сдержала желание закатить глаза. Память у Хуана, как обычно, оказалась короткая. Едва ли этот разговор удовлетворил Чезаре. Напротив, я опасалась, что нынешняя встреча может знаменовать новый этап их соперничества.

Хуан вдруг взглянул на меня, и я задрожала. Глаза его смотрели холодно, он вдруг совсем перестал казаться пьяным.

– Не стоило тебе бежать за ним. Пусть отец и решил на какое-то время поселить тебя со своей шлюхой, но ты остаешься его дочерью. Как это понравится твоему жениху, если он узнает, что ты бродишь по ватиканскому саду, как бездомная кошка?

– В этом нет никакого вреда. И потом, жениха у меня больше нет.

– Да? Отец больше не считает валенсийского аристократа достойным тебя, но жених тебе все же необходим. Его зовут Джованни Сфорца, властитель Пезаро.

Я замерла.

– Впервые слышу.

– Потому что об этом не знает никто, кроме отца, меня и, думаю, этой сучки Фарнезе. Это часть соглашения между отцом и кардиналом Сфорца, плата за его поддержку при избрании. Его голос за отца стал решающим. Мы должны наградить его за услугу.

Его слова меня ошарашили. Не это ли имела в виду Джулия?

– Пока мне он об этом не скажет, я не считаю себя обрученной.

Я подняла голову. Хуану всегда нравилось травить меня. До сих пор помню, как на моих глазах сапогом он раздавил новорожденного котенка, чтобы увидеть, заплачу ли я. Чезаре тогда накинулся на него и бил, пока не прибежала мать. У Хуана так и остался шрам над левой бровью, где кулак Чезаре порвал ему кожу.

Хуан расхохотался:

– Наша драгоценная невинная сестренка высокого о себе мнения. – Я попыталась обойти его, но он заступил мне дорогу. – Хотя я начинаю подозревать, ты не так невинна, как мы думаем. Ты с удовольствием смотрела, как я убивал человека на днях, ведь верно? Тебя это, вероятно, возбудило – столько крови…

Он вдруг показался мне громадиной, барбаканом [28] из плоти, стоящим между мной и дворцом. Да, я понимала, что мы здесь одни, настолько далеко, что моего крика никто не услышит, но еще я знала: мой страх только спровоцирует его.

– Папочка ждет меня. Он послал тебя за мной, ты не забыл?

– Пусть подождет. – Хуан встал передо мной, уперев руки в бедра. – Я спас тебя от толпы, так что за тобой должок. Чезаре всегда просил танец. Ну а я требую поцелуя.