Принцесса Володимирская
Шрифт:
Однако дар провидения и колдовства не был забыт. Алимэ предсказала принцу, что вскоре ему будет назначено неизвестной дамой свидание в глухой части парка, на которое он не должен идти, так как будет атакован замаскированными злодеями.
Принц, которому назначались постоянные свидания красавицами всех слоев общества, не обратил внимания на предсказание…
Через неделю все случилось, как провидела Алимэ. Принц отправился в парк на свидание, и хотя был с двумя приятелями, но они были окружены десятками замаскированных и вооруженных людей… Принц был легко ранен шпагой в руку; один из его друзей, наиболее искусно отбивавшийся от всех противников, заколот предводителем шайки… При этом принц был дочиста ограблен на крупную сумму… так как всегда имел при себе большие деньги и ценные вещи.
Случай этот произвел много толков в городе. Одни ужасались и возмущались дерзостью, до которой дошли грабители, а другие возмущались известием, что такая личность, как именитый гость Англии и будущий венценосец на континенте, позволяет себе отправляться на ночные свидания в глухие места города, назначенные ему бог весть кем, быть может, именно как западня.
Принц вспомнил, но поздно, предсказание красавицы кудесницы.
Он был опечален пропажей не денег, а двух семейных малоценных вещей, отнятых у него грабителями: кольца и кассолетки [18] с духами, подарком матери.
Алимэ взялась и эту пропажу открыть… и открыла! Вещи были найдены у еврея-ростовщика, получившего их под залог, по самым точным указаниям ведуньи.
Разумеется, малоценные вещи, отнятые Шенком, предводительствовавшим всей шайкой, были сданы еврею… Но деньги Шенк оставил, конечно, себе и не пожелал такой дорогой ценой поддержать славу гадалки Алимэ.
Влюбленный принц не знал, чему более дивиться: красоте Алимэ или ясновидению!
Когда принц рассказал все свое приключение почти всему высшему свету Лондона, то вслед за этим лорды, лорессы, маркизы, герцоги и герцогини – все стали тайком друг от друга бывать у Алимэ. Кто ради жгучего любопытства, кто ради моды, а кто ради только – конечно, мужчины – того, что стоустая молва передавала за верное, будто принц уже влюблен в эту колдунью, которая приворожила его к себе каким-то зельем.
И действительно, принц по целым вечерам и ночам безвыходно сидел у новой аэндорской волшебницы, но юной, красивой и увлекательно умной, более неотразимой чарами лица и бюста, взгляда и улыбки, нежели чарами зелий и гаданий…
Принц молодой, но уже разочарованный донжуан, которому все надоело, нашел в этой волшебнице все то, что можно было встречать часто в отдельности во многих женщинах высшего круга… но что он встретил в первый раз соединенным в одной личности…
Всем обладала и была щедро одарена природой Алимэ-Шах-Намэт… и представляла собой действительно что-то сверхъестественное. Таким образом, к Новому году дела Шенка и Алины были в таком блестящем положении, что можно было надеяться к весне иметь громадные суммы…
Шенк знал в Париже одну актрису-куртизанку, у которой было одних бриллиантов и золотых вещей на семь миллионов франков!.. Он мечтал о том же для себя и Алины. И благодаря принцу и другим герцогам и лордам, очарованным волшебницей, это становилось делом немудреным в недалеком будущем… Но умный и дальновидный Шенк не расчел одного…
Правительство Великобритании, позволявшее дурачиться всякому и дурачить всякого, не могло позволить того же относительно юного гостя, принца…
Связь его искренняя и, по-видимому, серьезная с какой-то багдадской очаровательницей и ведуньей стала притчей во языцех, всеобщим скандалом. Весть об этом распространилась по всей стране… Из дальних городов стали приезжать поглядеть на колдунью, от которой принц без ума, на которой чуть не собирается жениться!..
Король встревожился…
В один туманный день, рано утром, Шенк, Алимэ-Шах-Намэт, даже восковые старики телохранители, даже прислуга… были перевезены в другое помещение, где встретились со старыми, позабытыми в счастье друзьями – с Дитрихом-Фриде и с Ван-Тойрсом, то есть в тюрьму.
Алимэ-Шах-Намэт, допрошенная насчет чернокнижия, то есть всех книг, с ней арестованных, созналась, что колдовство было с ее стороны обманом, для наживы, что она действительно колдуньей быть не могла, ибо половины того, что есть в книгах, сама не понимает. На вопрос о происхождении и имени Алимэ созналась, что она вдова генерала французской армии Артюра де ла Тремуаль… Но через день допрошенная г-жа Тремуаль созналась поневоле, что она г-жа Алина Шель, жена саксонского негоцианта, которого бросила… На этот раз у нее оказался и документ на скромное название жены заводчика-коммерсанта. И г-жа Шель была тотчас освобождена, но со строжайшим приказом немедленно покинуть Лондон и Англию с первым же кораблем.
Это был королевский приказ!.. Наказание не за колдовство, а за волшебство над гостем-принцем, который с ума сходил и компрометировал себя, пока багдадская очаровательница сидела под арестом.
Шенк вместе с Дитрихом и Ван-Тойрсом остались в тюрьме, а Алина, под присмотром агента полиции, была доставлена в Ливерпуль и посажена на корабль…
Через сутки попутного ветра и сильного волнения в проливе Алина, одна-одинехонька, без товарища, без денег, почти без вещей, только с одним жезлом волшебницы, будто в насмешку, очутилась в Гавре. Она продала жезл, кольцо, цепочку, мантилью с кружевами… и выручила сорок франков.
XIV
Алина сразу даже не поняла всего ужаса своего положения. Она была одна, без денег, и в маленьком трактире-гостинице, где она остановилась, на нее смотрели подозрительно…
Выручив два золотых от продажи вещей, она могла прожить на эти деньги около месяца, но при условии не тратить ни гроша попусту. Но привычки взяли свое.
Через день Алина купила себе лорнет за 15 франков, который ей был ни на что не нужен. Через пять дней у нее снова не было ни гроша, и она продала тот же лорнет в тот же магазин за восемь франков… При этом она продала последнюю вещь, которую могла продать, – дождевой зонтик! Оставалось одно носильное и необходимое платье.
Вскоре по приезде она вспомнила о графе Осинском и написала ему письмо, адресуя в польское посольство. Но прошло довольно времени, а ответа не было.
Наконец, однажды хозяин гостиницы попросил гостью заплатить или… съехать!
– Куда? – воскликнула пораженная женщина.
– Куда вам угодно!
– На улицу? Мне некуда идти! Стало быть, на улицу!
– Это не мое дело! – отозвался хозяин.
Алина с трудом выпросила сутки сроку… Она не могла в себя прийти! Все произошло так быстро, неожиданно, что голова ее шла кругом. Давно ли она с Шенком мечтала о миллионах, а тут вдруг нищета.
Продумав несколько часов кряду, Алина вдруг вспомнила, что когда-то она жила своим личным честным трудом – музыкой. Стоило только теперь дать концерт – и тотчас у нее будут большие деньги… Большие? Гроши, сравнительно с тем, что она имела в Лондоне, но сумма достаточная сравнительно с тем, что было теперь у нее в кармане, то есть двадцать четыре су.
Расспросив подробно хозяина гостиницы, Алина узнала имена и адреса всех музыкантов Гавра и, выбрав самого известного, притом профессора музыки, отправилась к нему за помощью.
Музыкант-виолончелист, уже старик, принял иностранку холодно и отказал наотрез устроить то, о чем она просила…
Просьба Алины заключалась в том, чтобы музыкант нанял помещение, сделал объявление о концерте приезжей арфистки и взялся устроить концерт.
– Вы можете, вычтя расходы, взять половину сбора себе! – предложила Алина. – То, что останется на мою долю, хватит мне, чтобы доехать до Парижа, где у меня родня.
Профессор не соглашался…
– Я не могу себя срамить! Быть может, вы не умеете взять ни одного аккорда на арфе. Как же я буду устраивать обман…