Чтение онлайн

– Что? Нет, - сразу же уверяю ее.
–  Просто…не привычно оказаться в таком месте. Все смотрят чересчур открыто, меня это напрягает.

– Расслабься. Просто есть завистники, а есть любители снять тебя. Исключение здесь составляют молодые люди, которые реально хотят с тобой пообщаться… - Она замолкает.
–  Оу, спасибо. Мы позовем вас, когда определимся.

Моргаю несколько раз и натыкаюсь взглядом на спину уходящего официанта, который только что принес нам меню.

– Не смотри ты на всех так убийственно и явно с маньяческими наклонностями, - смеется, заметив мою отстраненность от такого мира молодежи.
–  Азалия?

– Хорошо, я постараюсь, - нервно отвечаю.
–  Что будем заказывать?

Надо на чем-то отвлечься.

– Первым делом алкоголь. Тебе надо остыть и расслабиться…

– О, нет! Это без меня, - резко говорю, руками показывая, мол, не в теме.

– Да, Азалия. Да, - качает головой, поджимая губы, дескать, лучше прими на себя эту ношу. И возвращается к меню.
–  Итак, здесь есть ром, секс на пляже, виски с содовой, мохито…

– Мохито и на этом все.

– Бу-у-у… Ску-ко-та. Как бы мне с тобой не помереть.

– Заметь, я тебе делаю одолжение, Валерия.

Девушка кривится в лице, ибо полное имя для нее звучит как пошлятина. Я знаю это и специально давлю на нее.

– Тогда я делаю заказ за нас двоих. Официант!
–  орет она, не дав вмешаться в ее умозаключение, и рукой подзывает молодого парня обратно к нашему столику.

По итогу она заказывает миллион разных сортов алкоголя, о названиях которых услышала впервые, и с довольным видом Харли Квин посматривает на меня. Я щурю глаза, давая намек, насколько во мне возрастает буря негативных эмоций. Никогда она со мной не считается.

Невинно похлопав глазками, целует ладонь и шлет мне воздушный поцелуй.

– На твоей совести, - укоризненно тычу в нее указательным пальцем.

Приносят нам гору напитков через десять минут. За это время я изрядно наслушалась стремных песен и успела немного соскучиться. Так такого эффекта от бурности клуба я не получила, даже не смогла проникнуться глубиной понимания вечеринок. Для меня они все еще остаются чем-то потусторонним и никак не активным образом жизни для меня.

Тянусь рукой за самым примечательным на вид алкогольному напитку, но мою руку хлестко отбрасывают.

– Эй!

– Ты не будешь пить саму невинность. Давай лучше начнем с… - Лерка так серьезно осматривает содержимое стола, от чего меня прорывает тихим смехом. Ей богу, словно мы не в клубе, а в налоговом отделении, бумажки читаем.
–  С те-екилы!
–  поет актриса.

– Ты спятила.

– Не бурчи. Надо с тебя снять как следует скованность. Ты так всех спугнешь своим видом отвращения.

– Лера…

– Не-а! Все. Держи.
–  Подает мне стопку с верхушкой, с выжиданием наблюдает за тем, как, взяв его в руки, сначала принюхиваюсь, потом откладываю дольку лайма и после громко выдыхаю.

– Перед этим накапай немного сока лайма себе между большим и указательным пальцем и щепотка соли сверху.

Выполняю все так, как посоветовала подруга.

– Затем сначала слизываешь соль, только потом пьешь. И пей на вдохе.
–  Киваю, силясь не бросить это дело на полпути. До этого я пила безобидный алкоголь: пиво, вино, шампанское.
–  Давай вместе напролом.

Так даже лучше будет. Наверное. Переплетаем в районе сгиба локтя руки, подносим к губам стопку и на отсчет раз-два-три, слизываем соль и закидываемся текилой, продирающая в секунду мое горло. Вдыхаю пропитанный воздух потом и дешевыми духами, вот только это помогает вызвать диссонанс… Вот черт!

– Закуси лаймом!

Беру его в руки и впиваюсь губами в сочную горчинку вперемешку с терпкостью хвойных ноток лайма, которая помогает сбавить жар в глотке и принести резкий, но приятный, удар в голову.

– Ух.

Смесь гремучая и очень растопляющая. Оковы сбрасываются с моих плеч.

– А ты говорила: «Не буду, я же слабачка».
–  Толкаю Костину локтем в бок, а та шипит.
–  Ауч.

– За слабачку, - пожимаю плечами, будто ничего не произошло.
–  Кстати, наряд твой очень экстравагантный. Мне нравится.

Рыжая бестия опускает глаза вниз, деликатно оценивая свой наряд. Костюм-дождик состоит из жакета, под которым ничего нет, поверьте и лифчика тоже, черных брюк и белых босоножек на высоких шпильках. С образом она поработала за короткий срок быстро, к тому же где она достала редкий жакет. На звездах можно такое увидеть. Это я надела платье с вырезом в виде ромба над грудью, также в районе боков, обделанные сеточкой, с длинными рукавами и длины ниже середины бедра. Не разделяю тенденцию экспериментировать с одеждой и одеваться под стать моде.

– Спасибо, солнце.

– Откуда жакет?
–  Еще раз рассматриваю стол в поисках того коктейля, приглянувшегося мне, тяну руку и беру его. Лера ничего не говорит, значит, разрешено.
–  Не говори, что ты ограбила знаменитость и теперь тебя ищут.

– Ха, нет. У Светки Городецкой позаимствовала. Помнишь ее?

– Которая всегда ходила в очках и заплетала косички?
–  Ловлю ртом соломинку, втягиваю немного сладкого напитка и отвечаю: - Такую не забыть.

– Она же теперь модель.

– Вроде как собиралась поступать в технический университет, - задумчиво тяну, припоминая пятилетнюю давность.
–  Неужели стала настоящей архидеей?

– Еще как. Я ее, когда увидела, обомлела от внешнего вида: глаза заостренные в уголках, еще и обрамленные изумрудом, губы пухлые, скулы выразительные, щеки впали, кожа бархатистая, фигура как Кендалл Дженнер, а походка статной львицы. И это еще не все…

– Боже, у нее там светская жизнь началась, - фыркаю, отставляя бокал и повернувшись к Лерке, чтобы внимательно продолжить слушать.

– Она замужем за Никитку Гузько.

– Что?
–  приоткрываю рот, а уголки губ приподнимаются. Вот это поворот.
–  Быть такого не может. Он же…чудиком был.

– Был два года назад. Сейчас спелая клубника…

– Фу. Твои сравнения немного деформируют представления…

– И говорят, что в ближайшие месяцы задумываются о пополнении семейства. Представь? Восемнадцать лет обоим, а уже живут себе припеваючи и размножаться собрались. Хорошо живут.

– Это точно.

Облокачиваюсь об спинку дивана, руку закидываю на подлокотник, чувствуя прилив временной безмятежности. Мышцы тела настолько перестали трястись от проблем, что я позабываю обо всех неурядицах и отключаюсь от реального мира. Все решится завтра. Есть сейчас. И нужно уметь «сейчас» не просиживать в стенах своей каторги.