Чтение онлайн

– А империи это зачем?.. Впрочем, я понимаю… Пока мой отец отсутствовал, его Дакрийское княжество заключило с Раштарией договор о «вечном союзе и общих границах, казне, законах и армии». То есть попросту стало частью империи, сохранив название княжества лишь на бумаге. Возвращение короля – их законного князя – всё могло изменить… Хотя странно мне это; подумайте сами: не безумец же мой отец, чтобы сражаться с огромной империей!

– Но дозвольте спросить, Ваше высочество, а кому ещё выгодно, чтобы Ваш отец не вернулся?

«Слишком многим», – ужаснулась сама про себя Эвлалия, питавшая странную нежность к сумасбродному королю Вассиану, которого называли её отцом и которого она никогда в своей жизни не видела. Во дворце почему-то не висело ни одного его портрета.

Выгодно?.. Перед её мысленным взором нарисовался занудный и настойчиво-вкрадчивый принц Перотин. В то, что он мог быть влюблен в неё, Эвлалия ни за что бы не поверила. Ему нужна была власть и королевский титул, которого он, вероятно, никогда бы не дождался в Брагарии – его старший брат Леонин был женат и успел родить трех наследников, так что, даже если бы Леонин вдруг скончался, Перотину не светило бы ничего, кроме звания регента – да и то всего лет на десять, покуда старший из мальчиков не достигнет совершеннолетия…

– Дорион, а почему мой отец решил возвращаться через Тиманию, а не через Брагарию? Так ведь было бы ближе?

– Точно я не скажу, Ваше высочество, но мне довелось невольно услышать конец одного разговора, в котором король выражал сильнейшую обеспокоенность слухами о Вашей скорой помолвке с неким принцем…

– Понятно. И он не пожелал вступать ни в какие сношения с королевским домом Брагарии, пока не выяснит все обстоятельства.

– Видимо, так.

– Дорион, спасибо, что вы рассказали мне всё это. Но… что я могу сейчас сделать? Ведь я сама почти пленница. Может быть, лучше было бы известить королеву?

– Извините меня за слишком откровенные речи, принцесса, однако король почему-то склонен думать, что Её величество слишком уж доверяется советам великого мага Аскания, который никогда не питал к нему добрых чувств. Зато о Вас король говорил, что Вы необычайно умны и отважны, и способны придумать нечто такое, что никому иному никогда не пришло бы в голову.

Словно бы подтверждая эти слова, огромный кот ласково потёрся тёплым пушистым боком о её успевшие озябнуть на каменной галерее ноги в лёгких домашних туфельках.

Она наклонилась, чтобы погладить великолепного зверя и встретилась в ним глазами.

– Ой!.. – тихо вскрикнула она. – Дорион, откуда у вас этот кот?…

«Будьте любезны, предъявите ваши документы», – потребовал капитан милиции Лапушкин.

Асканий задёргался. Он ещё не успел прийти в себя после историй в чернокурточными парнями и школьным охранником, и потому не сразу сообразил, что для начала нужно бы попытаться навести на капитана чары. Документы у мага, конечно же, были, но, естественно, не настоящие, и чтобы их сразу же не отвергли, нужно было сначала создать иллюзию истины.

«Извините, они… в фургоне», – заискивающе улыбнулся Асканий. – «Разрешите… всего пару минут, я найду»…

«Жду», – с угрожающей доброжелательностью кивнул милиционер.

Нырнув в фургон, Асканий опешил: очнувшийся после порции газа из баллончика Варвар во-первых, сделал лужу, а во-вторых, с волчьим аппетитом догрызал вторую курицу…

– Ах ты, тварь! – зашипел негодующе маг. – Я тебе покажу!

Он выхватил из тайника за зеркалом игрушечный пистолет, заряженный, однако, волшебными пулями… С помощью этих пуль можно было превратить собаку в лягушку или улитку, а то и в любой неодушевлённый предмет.

– Уу-ой! – взвыл Варвар, не знавший, что собирается сделать с ним хозяин, но заранее испугавшийся.

«С кем вы там?» – резко спросил снаружи капитан Лапушкин.

«Да с собачкой… Собачка у меня тут нашкодила», – отозвался Асканий. – «Сейчас, сейчас найду документики»…

– Подожди, я с тобой разберусь! – пригрозил он Варвару и, наступив нечаянно в лужу, в ярости рявкнул: – Сгинь с моих глаз!

А потом, взъерошенный, выскочил на подножку и протянул свою книжицу Лапушкину:

– Вот, извольте!

Из-за нервных переживаний иллюзия истины получилась у мага слабоватая. К самому виду паспорта, выданного на имя «Аскания Сереновича Гроссмагуса» у милиционера претензий не было, однако от его намётанного взгляда не уклонилась деталь, на которую сам Асканий не обратил внимания.

– Недействителен ваш паспорт, – с иезуитским сожалением вздохнул капитан Лапушкин. – Придется проехать со мной в отделение.

– Как… недействителен? Вот регистрация, вот все печати…

– Сколько вам лет, уважаемый?

– Мне? – маг замялся. – Ну, допустим… сорок шесть. А что?

– А то, что паспорт выдан три года назад. И вы должны были поменять его, когда вам исполнилось сорок пять. Фотография неактуальна, документ просрочен.

– Но это же… просто смешно! Разве не очевидно, что я – это я?

– Да вы не волнуйтесь, садитесь в машину – в отделении выясним, как говорится, кто есть кто. В век всеобщей компьютеризации это делается очень быстро и просто.

Капитан Лапушкин говорил почти ласково, но было видно, что добычу из рук он выпускать не намерен.

– Чёрт знает что! – вознегодовал Асканий. – Московской милиции больше нечем заняться, кроме как хватать среди бела дня порядочных граждан вместо того, чтоб разыскивать воров и бандитов?

– Кстати, господин порядочный гражданин, – ещё вкрадчивее поинтересовался Лапушкин. – А может московская милиция в моем лице узнать, чем вы вообще тут занимаетесь? Что там, в вашем фургоне? Может, трупы невинных жертв или склад боеприпасов?

– Там… всего-навсего старый аттракцион. Кривые зеркала, знаете ли. Я… частный предприниматель.

– Тогда у вас должен быть соответствующий патент, кассовый аппарат, справка из налоговой и разрешение санэпидстанции и госпожнадзора.

– Надзора… каких госпож? – переспросил ошарашенный маг.

– Так! С вами всё ясно! – резко посерьёзнев, изрек капитан Лапушкин. – Садитесь в машину и не вздумайте сопротивляться. Иванов, надень на задержанного наручники!

– Я… протестую!

– Гражданин Гроссмагус, вы проследуете с нами в отделение для выяснения вашей личности. Попытки сопротивления лишь усугубят ваше положение и могут привести к более строгим санкциям.