Принцессы возвращаются домой
Шрифт:
– Что же я могу посоветовать? – покачала головой Эвлалия. – Впрочем, знаешь… Там, в лаборатории у Аскания, я нашла такие катышки, вроде сухого собачьего корма.
Заметив недоумённый взгляд своего двойника, она пояснила:
– Ну, это выглядит, словно заячий или козий помёт.
– А, понятно. Так что?
– Часть коробочки я отдала Вольдемару. На всякий случай. Если ему вдруг захочется или понадобится превратиться в пса. Кстати, от него нет известий?
– Пока ещё нет.
– Жаль… Ну, вот. А парочку шариков я припрятала в правой передней стойке балдахина над ложем, вверху, под складками. Встань на стул и дотянешься.
Клава сделала всё, как велела Эвлалия, и нашла малюсенький свёрточек.
– Я не знаю, – продолжала Эвлалия, – как эти катышки действуют на других. Но, возможно, они способствуют превращению человека в животное. Или наоборот.
– Ты… не пробовала?
– Скажешь тоже! Зачем? Мы понятия не имеем, что случится, если это съест, допустим, не оборотень, а кто-то из обычных людей. И возможна ли будет обратная трансформация.
– Для чего же тогда ты мне про это рассказываешь?
– Если ты ничего другого не выдумаешь, то придётся рискнуть. Поищи в учебнике нужное заклинание и попробуй преобразить… ну, какое-нибудь безобидное существо… например, козу или курицу.
– Прямо сейчас и попробую! – загорелись глаза у Клавы.
Она прыгнула в постель и позвонила в колокольчик:
– Селия!
В спальню, однако, вошла не камеристка, а фрейлина – дама Норберта.
– Что угодно Вашему высочеству? – холодно спросила она.
Клава хотела, чтобы Селия принесла ей с псарни щенка, но, увидев Норберту, тотчас переменила намерение.
– Ах, ничего… Впрочем… Я хотела, чтобы она попробовала одно лакомство, которым меня угостил кое-кто из гостей…
– Дайте-ка, – протянула Норберта ладонь.
Через секунду коричневый катышек хрустнул на белых зубах несмутимой дамы.
А ещё через пару минут по спальне принцессы с истошными криками заметалась… большая ворона, пытавшаяся клюнуть Её высочество прямо в лицо..
– Кыш!!! – завизжала Клава. – На помощь!!!..
Подоспевшая Селия вызвала стражу, однако принцесса не дала прикончить злосчастную птицу и лишь приказала поместить её в клетку и отнести в королевский зверинец.
«Действует!» – сообщила она совершенно оторопевшим друзьям.
103
Экран монитора вдруг выключился.
– Ой, это что? – испуганно повернулась Ляля к Громову, державшему пульт.
– Тс-с, – сказал он шёпотом. – Говорите о пустяках…
– Поздно уже, – нарочито внятно произнесла Аэлита Касимовна. – Детки, вам не пора по кроваткам?
– Я бы перед сном почитал что-нибудь историческое, – мечтательно сказал Родион. – А то вечно путаю ранних Рюриковичей…
Рыжий кот беззвучно выскользнул на террасу и…«А-ай!!» – раздался вопль из сада.Что-то с грохотом рухнуло на дощатые ступеньки террасы.Компания высыпала за дверь.У крыльца лежал перепуганный Лапушкин, на плечах которого восседал шипящий котяра.
– Кешка, брысь! – скомандовал Родион. – Ты взбесился – на людей нападать?
– Вероятно, он принял вас за грабителя, – обратилась к Лапушкину с ироничной улыбкой Наташа.
– Извините меня, я…
– Вы просто решили воспользоваться приглашением и зайти к нам на огонёк, предварительно убедившись, что мы тут не спим, – подытожил Аркадий Сергеич, выручая сгоравшего со стыда самозванного детектива. – Ну что же, милости просим!
Николаю Евгеньевичу не оставалось ничего, кроме как присоединиться к компании.
В третий раз за сегодняший вечер выпить чаю.
И… слово за слово… всё рассказать!
104
Пребывание в псином облике имело своим преимущества.
Асканий мог больше не опасаться милиции, совершенно не интересовавшейся чёрными бесхозными пуделями средних размеров, а люди на улицах от таких собак не шарахались: всё же не волкодав, каким некогда выглядел Варвар.
Зато сам Асканий жадно впитывал новые ощущения и впечатления. Прежде прочего – запахи, которыми были полны дороги, ступени, газоны, машины, заборы, а также ноги, одежды и сумки прохожих. Правда, знакомых следов он не чуял: видно, в этой части города никто из встречавшихся ему людей не бывал.
Он миновал несколько магазинов (мебельный, обувной, продуктовый, хозяйственный), здание с надписью «Кинотеатр – Ресторан – Казино» (что там было на самом деле, даже маг себе не представлял), мастерскую «Мелкий ремонт», офис некоего «Мидас-банка» – и уже пробегал мимо длинной и высокой ограды, за которой, судя по ароматам, был местный базар, – как вдруг на него с грозным лаем выскочили несколько оголтело злобных дворняг.
Асканий, повинуясь собачьему этикету, поджал хвост и изобразил на морде вежливую обходительность: я, мол, вовсе не претендую на охраняемую вашей стаей кормушку, а спокойно иду себе мимо.
Но псы, презирая условности, бросились на чужака, собираясь если и не разорвать его на мелкие части, то как следует потрепать.
«Прочь, нахалы, разбойники, вертухаи поганые, урки базарные!» – заорал на дворняг чей-то невыносимо пронзительный голос.
Толстая, громкая немолодая тётка с тяжёлой сумкой разогнала дворняг и неожиданно ласково обратилась к Асканию: «Ах ты, лапочка, пёсинька миленький, куда ж ты полез, дурачок? Потерялся, что ли? Бедняжечка… Ну, пойдём, не бойся, со мною не тронут»…
Пудель не заставил себя упрашивать и прижался к тёткиной ноге своей курчавой шерстью.
«И что ж с тобой делать, таким несмышлёнышем?» – умилилась толстуха и, раскрыв одну сумку, протянула ему печеньице.
Он слегка смущенно покачал головой.
«А, колбаски хочешь, хитрюлька?» – поняла она по-своему. – «Ну, куда ж с тобою деваться! Пойдём домой, так и быть, угощу – не от целого же батона будешь откусывать!»
И они пошли к ней домой.
105
У подъезда большого, но неопрятного дома пахло псиной, кошками, человечьей мочой, окурками, и…
И – еле слышно, однако для собачьего нюха явственно – принцессой Эвлалией.
Наваждение!
Асканий боялся поверить своим ощущениям, но факт был фактом: она здесь была! Не сегодня (большинство следов жильцы уже затоптали и перемешали с другими, гадкими запахами). Но и не так уж давно, раз следы сохранились и в самом подъезде, и в лифте. Интересно, что делала принцесса в этом неприглядном людском обиталище?