Принцессы возвращаются домой
Шрифт:
– Но условия изменились, – с затаённым самодовольством произнёс Аркадий Сергеич. – Так сказать, форс-мажор. Или Вы полагаете, что я где-нибудь прячу сиятельных дам?.. Уверяю Вас, это не так. А поскольку в наличии нет ни принцессы, ни королевы, договор недействителен.
– Вы же – маг! К тому же, если это не пустое слово – великий! – взвился принц. – Вы обязаны их отыскать и вернуть им истинный облик!
– А откуда Вы знаете, какой из их обликов – истинный? – хладнокровно осведомился Аркадий Сергеич. – Может быть, Вы хотите стать супругом драконицы? Лично я, извините, нет. Тем более, что королева пока ещё замужем. Так что, Ваше высочество, мой Вам добрый совет: сожгите эту нелепую грамотку, пока она не попалась кому-нибудь на глаза.
– Но у Вас – второй экземпляр!
Аркадий Сергеич позвонил в колокольчик. В кабинет вошёл Вольдемар: «Что прикажете, Ваша светлость?»… – «Будь любезен, сходи в мою мастерскую и найди вот такой документ».
– Как Вы смеете! – замахал руками разгневанный принц. – Посвящать простолюдина в такие дела!
– Успокойтесь, Ваше высочество. Вольдемар не умеет читать. Он найдёт бумагу по запаху. Сверните её, пожалуйста, чтобы не было видно букв.
Вольдемар взял маленький свиток, принюхался и отправился выполнять приказание.
Дожидаясь его возвращения, Аркадий Сергеич решил развлечь посетителя светской беседой:
– Принц, скажите, Вы любите музыку?
Кислое вытянутое лицо Перотина вдруг озарилось тихим сиянием:
– О! Я жить без неё не могу.
– Может быть, Вы сами играете на каком-либо инструменте или поёте?
– Я – мастер! – гордо стукнул себя в узкую грудь Перотин. – Гильдия королевских и храмовых музыкантов Брагарии единогласно присвоила мне это звание! Я владею органом, арфой, флейтой, псалтерионом и тромбамариной! Мне известны все песнопения, и я сам слагаю искуснейшие мотеты на три и четыре голоса! Мной придуман изоритмический метод политекстовой композиции на кантус фирмус – впрочем, вряд ли Вам что-либо скажут эти понятия…
– Кое-что я тут понимаю, – осторожно заметил Аркадий Сергеич. – Дуплум, триплум…
– Квадруплум! – победоносно изрёк Перотин. – У кого Вы учились, коллега?
– Маги сведущи понемногу во всём, – уклонился тот от прямого ответа.
От дальнейших расспросов его спас возвратившийся Вольдемар, принесший свёрнутый в трубочку документ.
«Благодарю, ты пока свободен», – отпустил его Аркадий Сергеич.
Сличив экземпляры и убедившись в их идентичности, они одновременно бросили их в камин, где плясало специально зажжённое по этому случаю пламя.
– И всё-таки я претендую на руку принцессы! – заявил Перотин.
– Ваше право, – ответил мнимый Асканий.
139
«О, какое счастье! Свобода, простор! Я пьяна океаном и небом!»…
«Всё—тебе! Ты прекрасна, моя королева!»…
«Чудесно, чудесно! Я не знала, как славно летать!»…
«Ты не знала—себя, Килиана! «…
«И—тебя, Вассиан! О, единственный мой!»…
«Я дарю тебе Остров Радости—а впридачу весь мир! О, любимая! «…
«Так—помчимся туда! Детка, не отставай!»…
Принцесса-драконица наслаждалась полётом между морем и солнцем, стараясь не отдаляться от упоённых свободой и светом родителей. Размах её серебристых крыльев был меньше, нежели у взрослых драконов, и потому король с королевой летели чуть медленнее, чем могли бы – но зато предавались в пути совершенно ребяческим шалостям, то подныривая под шипящий гребень особо высокой волны, то совершая кульбиты в течениях воздушных потоков, то понарошку пугая команду одинокого парусника…
– Лали, ты не устала?, – подлетел к ней отец.
– Нет! Устану – скажу! – обещала она.
– Тебе нравится?
– Ещё бы! Я даже не думала, что быть драконом – так здорово!
– На любом корабле этот путь занял бы целый месяц, а мы долетим уже к вечеру!
– Жаль, что люди не могут летать!
– Не дай бог! Тогда всем драконам – конец!
Тут принцесса задумалась: в её памяти нарисовалась картина – сверкающий в солнечном свете самолёт в подмосковном небе, а за ним – золотистый, змеистый клубящийся след… Папа прав: в мире, где человеки владеют искусством полёта, места для таких, как она, просто нет – и не стоит жалеть о своём мгновенном решении: больше не возвращаться туда… Копошение потных тел и нечистых душонок, козни, дрязги, грызня и возня вокруг всяких побрякушек и не различимых с теперешней высоты кусочков металла и засаленных пёстрых бумажек, бесконечное кровопролитие ради лишней пяди чёрной грязи или глупого деревянного кресла – какое безумие! И какой из миров ни возьми – всюду только одно, и нигде никакого исхода…
А здесь – лучезарный эфир, и нежнейшая взвесь облаков, пронизанных запахом солнца и моря, и прозрачная бирюза тёплых волн, и тонкий посвист ветров под могучими крыльями…
Остров Радости!
О спасибо искусству Аскания – если б не жалкий коричневый катышек, принцесса Эвлалия никогда б не изведала этого счастья!..
140
Как Николай Евгеньевич и предвидел, зашедшие было в тупик взаимного непонимания переговоры четы Соколовых с Шахрияром Баязидовичем, владельцем кафешки «У озера», быстро достигли желаемого результата при демонстрации Лапушкиным служебного удостоверения. «Для хороших людей я готов поступиться и выгодой!» – заявил бизнесмен.
Вообще-то он блефовал. Дела его после аврально-скандального открытия конкурирующего кафе «Ай-лю-лю» шли неважно, и он был лишь рад предложению выкупить столики с четырех до восьми часов вечера – солидная щедрая публика летом стекалась в кафе лишь на самом закате и гуляла почти до полуночи, а до этого изредка забредали бабульки с детишками – выпить сладкой водички и скушать мороженого, или парочки бедных студентов, бравшие один шашлычок на двоих, а то и вовсе бутылку пива и чипсы… Всё равно спиртным крепче пива торговать сейчас запрещено. Одно разорение! Кассирше, официантке и посудомойке – плати; холодильник, жрущий уйму энергии, включён целый день, а ещё, упаси Аллах, нагрянет какая инспекция…
Когда начали появляться гости, настроение Шахрияра Баязидовича поднялось ещё больше. Ай, какие чудесные девушки! Розы, персики, райские гурии! С именами как сладкая песня – Иоланта, Карина, Марина, Ангелина, Елизавета… И виновница торжества хороша как принцесса в своём пышном розовом платье, а зовут её, кажется, Лялей… Да и мальчики славные, интеллигентные, все в приличных костюмах, аккуратно причёсанные, разговаривают меж собою без матерных слов… В это общество Шахрияр Баязидович не постеснялся бы отпустить даже собственных сыновей, которых воспитывал в патриархальной строгости, не дозволяя им знаться с московской шальной молодёжью.
– Выдержала? – бросилась к дочери Екатерина Витальевна.
– Да! Пятёрка! – показала для наглядности Ляля раскрытые пальцы.
– А Родинька?
– Баллом ниже. Срезался на дополнительном вопросе. Видно, недоучил.
– Всё равно молодец! Родя, Родя, иди сюда, дай, поздравлю!.. Что такой хмурый?
– Мало спал, Катерина Витальна. Зубрил.
– Хочешь, закажем тебе кофейку?
– Нет, спасибо.
– Ты не стесняйся, всё выкуплено, муж сказал – гуляем по-царски… Кстати, надо тебя познакомить… Вася, Василий Петрович, подойди на минутку – вот тот самый герой, который вытянул нашу Лялю на четвёртку по химии! Родион… как тебя там по батюшке?… Александрович?.. Князев!