Чтение онлайн

Обязанности были четко распределены: Хлопонин руководил производством, где трудились в основном студенты, а Прохоров заведовал сбытом.

По всей видимости, именно тогда Прохоров приобрел одно бесценное качество, он понял истинную цену денег.

«В эпоху существования кооператива по варке джинсов я мог позволить себе купить старые „Жигули“ и каждый вечер приглашать свою подружку в ресторан. Мне было 23 года. Это был, наверное, самый большой качественный скачок в моем уровне жизни. Ничто из того, что деньги могли мне позволить сделать позднее, не доставляло мне такого удовольствия. Если вы разбогатеете, не тратьте свое время на подсчет вашего богатства. Оставьте эту работу другим!». [13]

О студенческом периоде имеется еще одно знаковое воспоминание Прохорова, во многом раскрывающее истоки его личности и управленческой манеры.

«Дело было летом 1988 года, я заканчивал 4-й курс и, с точки зрения „бизнеса“, находился в переходном состоянии: от разгрузки вагонов к „варке джинсов“. Мы с большим энтузиазмом ждали военных сборов (95 % выпуска уже служили в армии, а как бы вернуться ненадолго назад было большим приколом), и хорошо подготовились — несколько раз специально ездили разгружать вагоны с тушенкой (т. о. в счет оплаты упакованы были по полной программе).

Командиром роты у нас был классный боевой офицер-афганец, который увидев такое количество дембелей, решил немедленно нас „построить“, сообщив, что он уже 11 лет в войсках, и халявы у нас не будет. Мы ему очень интеллигентно объяснили, что в армии главное не стаж, а сколько до дембеля, и стали жить душа в душу.

Хочу сразу сказать, что у меня всегда была одна слабость — сильная зависимость от хорошей еды (без всего остального могу спокойно обойтись). Армейская кухня во время срочной службы была мишленовским рестораном, по сравнению с тем, что нам давали на сборах, поэтому жили только на тушенке, которая через неделю уже надоела до смерти. Но тут, однажды, мы с приятелем (обжора почище меня) случайно прошли мимо офицерской столовой, запах из которой мне показался просто божественным. Сила воли нас немедленно покинула, и потом сменилась твердым убеждением — есть мы будем здесь, хотя, конечно, для студентов это было запрещено. Директором офицерской столовой была уникальная женщина, на таких и держится вся наша страна, ее боялись и любили все офицеры, и я уверен, что именно она вообще всей частью и командовала. План был прост, как правда. У нас с товарищем было около 150 банок с тушенкой. Половину мы оставили нашим пацанам, а половину принесли директору в подарок. Эффект от подарка был ошеломляющим (в СССР тушенка и водка были реальными СКВ!). Нас полюбили как родных, и раз в день мы стали нормально питаться за 1 руб. 50 коп. после окончания офицерского обеда. Но дней через десять нас засекли наши офицеры и поймали прямо на месте преступления — в столовой. Тут неожиданно на помощь пришла наша хозяйка, и несколькими ударами огромного половника по спинам бедным офицерам объяснила правила игры на ее поляне: „Не будете пускать ребят, сами можете не приходить есть, не говоря уже о продовольственных заказах“ (а отлучение от продзаказа в СССР было равносильно полуголодному существованию и статусу неудачника)!

Вечером в Ленинской комнате был заключен „исторический договор“ с нашими преподавателями-офицерами — нам разрешают посещать столовую, мы помогаем доставать дефицитные продукты для их семей. И воцарилась полная гармония — при небольших исключениях из правил, все были довольны. Чем не модель выхода из кризиса?». [14]

Этот пассаж характеризует сразу несколько его качеств: умение договариваться с людьми, переходящее в склонность к софистике и демагогии, способность к разумному компромиссу и целеустремленность, чревоугодие (а как еще назвать страсть к пище) и хладнокровие, уверенность в себе и терпимость, а главное, — запомните эту посылку, может быть это и есть главный талант нашего героя, — умение создавать прибавочную стоимость на стыке разных интересов, на их совмещении.

Короче. Прохоров с чувство глубокой признательности вспоминает alma mater, и шире — студенческий период жизни, или, как он сам заявил однажды — «образование и базис у меня советские, чем и горжусь».

Он действительно, хорошо учился, был теоретически подкован, например, в области прогнозирования валютного курса в условиях капиталистической экономики, к тому же успел овладеть навыками практического бизнеса.

По словам Прохорова, «на момент окончания учебы» он «уже был владельцем многих предприятий, в которых работало в общей сложности около 500 человек». То есть получил заряд рыночной бодрости, по тем временам — лучшую путевку в жизнь.

После окончания института в 1989 г. Прохоров устроился на работу в Международный банк экономического сотрудничества (МБЭС), причем, по одной из версий, сразу на руководящую должность, начальником отдела управленческого ведомства. Михаил всегда умел произвести впечатление на девушек и партнеров, в каком бы качестве те ни выступали, в роли работодателей или компаньонов.

Именно МБЭС стал местом встречи в 1991 г. будущих компаньонов Михаила Прохорова и Владимира Потанина, который пришел в банк на консультацию в связи с делами принадлежащего ему АООТ ВАО (Внешнеэкономическая ассоциация) «Интеррос». МБЭС умел размораживать заблокированные валютные счета. Будущие олигархи быстро нашли общий язык. Вот как ту встречу оценивает Прохоров.

«С моим партнером — Владимиром Потаниным, мы познакомились 31 марта 1991 года. Я тогда работал начальником отдела банка МБЭС, а он пришел открывать счета для своей компании. Компания называлась ВАО „Интеррос“. Хорошо помню нашу первую встречу, которая продлилась более 3 часов. Мы обсудили все актуальные вопросы по бизнес-темам. Все, кроме открытия счетов. И через 4 месяца стали партнерами. С самого начала стало очевидно, что мы — как раз тот случай, когда 1+1 — это гораздо больше чем 2. И это при том, что очень сложно встретить людей, которые были бы так не похожи. И внешне, и внутренне. Но стратегически мы мыслили в одном направлении». [15]

Союз этот продлится долгие годы, разве что масштаб бизнеса будет возрастать, пока через много лет их дружба не накроется медным тазом гордыни, честолюбия, амбиций и простой человеческой слабости. Но это случится еще не скоро, а пока данный тандем будет из года в год прирастать прибавочной стоимостью.

Разумеется, у талантливого и активного Прохорова, как, впрочем, и у такого же талантливого и целеустремленного Потанина, карьера при любом раскладе сложилась бы удачно, но многочасовой разговор в банке и совместная деятельность придали им обоим взаимное ускорение. Что привело к созданию самого успешного человеческого тандема и самого сильного бизнес-проекта в новейшей российской экономике.

В 1992 г. Прохоров и Потанин создали и возглавили банк МФК (Международная финансовая компания), в котором Потанин занял должность вице-президента, а вскоре — президента, Прохоров стал председателем правления, а Хлопонин — его заместителем, чтобы затем за четыре последующих года пройти путь от председателя правления и до президента банка.

Именно в МФК сложилось ураганное трио: Владимир Потанин, Михаил Прохоров, Александр Хлопонин. Они еще долго будут идти в одной упряжке, пока Хлопонина не потянет в сторону политической власти.

Уже в 1993 г. Потанин и Прохоров перевели свои усилия на АКБ «ОНЭКСИМ Банк», созданный в качестве дублера Внешэкономбанка (ВЭБа), в котором все зарубежные авуары-активы были заморожены иностранными кредиторами СССР. С этой целью «Интеррос» и МФК выкупили контрольный пакет акций ОНЭКСИМ Банка. Сделка была выгодной, потому что внешнеторговые госоперации так и продолжали идти через ОНЭКСИМ Банк, хотя он и перешел под частный контроль.

И даже в 90-е годы ОНЭКСИМ Банк имел достаточно возможностей, чтобы открыть филиалы в Швейцарии, на Кипре и на Карибах, что и было успешно проделано. На тот момент ОНЭКСИМ Банк был единственным в России, имеющим собственное отделение с полной швейцарской лицензией, — Banque UNEXIM в Женеве.