Чтение онлайн

Стимулируемое восторгами открытий, Я свершаю высокоскоростное деление! Каждая клеточка во мне множится ежедневно. Только во внутренней клеточной массе, которая официально станет эмбрионом к концу недели, уже почти более ста пятидесяти клеток. Я группирую образуемые клетки в строго определенном порядке и пропорциях, которые в будущем образуют мои основные органы. Напутаю – будут у меня уши на животе или пищевод поменяется местами с прямой кишкой. Представляете последствия? Без шуток! Поскольку мама у меня с сюрпризом, то мой безоговорочный приоритет – создание ремня безопасности, превращение трофобласта в пуповину, связывающую эмбрион и плаценту. Клетки плаценты щупальцами имплантировались в стенку матки и активно начали мое жизнеобеспечение, а также позволяют мне маленькие гормональные шалости. Упс! Кажется, Я увлеклось. Пошла гормональная волна. Сейчас начнет тошнить.

– Боже мой! Какой отвратительный запах. Кисло-тухлый. Должно быть, очередной китайский деликатес в коллекции разносчика еды, проходящего по вагону. Накатывает, не удержусь. Где у них в вагоне туалет?.. Пакет… Позор…

Нежданно именно пережитый позор заставляет маму наконец-то задуматься всерьез. Она прокручивает в голове все возможные причины внезапной тошноты. Отравление – нечем. Беременность – не с чего. Укачало – это же поезд и сижу Я по ходу состава. Беременность – в результате двух недель затворничества в горах? Рак – ничего не болит. Беременность – забыть. Сердечный приступ – пульс как у космонавта и нет резкой боли в грудине. Беременность…

Отбросив интуицию и жизненный опыт, мама обращается к цифрам. Первые четырнадцать дней цикла безопасны. Повышенное количество прогестерона и эстрогена, стимулирующего создание среды, благоприятной для роста яйцеклетки, исключает оплодотворение. Пятнадцатое февраля. Проблемы вероятности начинаются после. Созревшие фолликулы выбрасывают яйцеклетки в маточные трубы. Мама высчитывает дни с начала своего цикла, и в ее мыслях наступает хаос! После значительных усилий Я вычленяю одну. Она понимает, что теоретически беременность возможна. Ну, наконец-то. Свершилось!

Вдох – выдох. Разрушение. Молотом по яичной скорлупе знания. Едва обретенная истина падает жертвой предрассудка. Мама уверенно напоминает себе, что ей за сорок, а это сводит все вероятности практически на нет. Жестокая правда жизни. Круг маминых мыслей замыкается. Она возвращает себе желанную неизвестность. Я разочаровано. Какой запутанный, трудоемкий и совсем не эффективный процесс – процесс человеческого познания. Собирается информация, выдвигаются теории, выбирается наиболее желанная, и выискиваются факты, подтверждающие ее правдоподобность. Эта подтасовка называется принятием решения? Да ответ известен уже в момент формирования вопроса. Вот только мама не желает в это верить. Для удобства? Утверждает значимость разума? Потакает стереотипам?

Мне две недели, а Я еще ничего не успело. Я размером с маковое зернышко и практически невесомо. Я состою из трех частей, где только одна, собственно говоря, есть Я. Мое существование – сплошной кошмар. Растроение личности. Раздвоение сущности. Мне приходится единовременно растить себя и обуздывать маму. Она, видите ли, не видит научного подтверждения моего существования. Не хочет. Самообманом занимается. Истина внезапно становится оспорима и многолика. Все против меня!

Начало третьей недели из отведенных мне на преобразование в человека. Я на пути домой, в нашу квартиру в Шанхае. Нас с родителями везет собственный шофер. Мы возвращаемся из ресторана, где за ужином отмечали мамино возвращение с гор. Я знаю о происходящем, потому что могу читать мысли родителей. Они о моем существовании не знают, потому что не слышат свой внутренний голос и не верят в интуицию. Они полагаются только на жизненный опыт и неопровержимые факты. А мама эти факты еще и подтасовывает. Это существенно осложняет мое продвижение к цели и исключает сотрудничество, но Я терпеливо и настойчиво. Я знаю, что истина не заставит себя долго ждать. Беременность нежеланием знания не остановить. А пока я познаю мир через мысли моих родителей.

Мама думает о том, какой у нее элегантный и статный муж. Пивной живот? Придумают же такое. Животик гурмана. И совсем он его не портит. Визуально уравновешивается длинными ногами и двухметровым ростом. Мама называет это английской статностью. Маме так и хочется растрепать его короткие густые вихры, аккуратно уложенные идеальной английской волной. Несмотря на седину, он сразу становится похож на нашкодившего пацана. Доброе и открытое лицо. Что создает такое впечатление? Ей сложно уловить. Мама считает, что рассматривать по отдельности рот, нос, глаза бесполезно и непрактично. Сложно собрать потом все это воедино. Вот у папы, например: карие глаза, острый удлиненный нос, овальное лицо. А все вместе выглядит, как лицо повара в мультиках, только нос не картошкой, а заостренный и щеки чуть осунулись, словно не допускали его на кухню недельки две. Она мужа любит! Очень!

Я вижу отца первый раз в жизни. Мне нравится то, что Я вижу. Правда, Я смотрю на него мамиными любящими глазами. Мои глаза пока заложены в одном из трех составляющих меня слоев. Пока мы с мамой спускались с гор домой Я, вернее та моя треть, что называется зародышем, разгруппировалась еще на три. Первый – эктодерм или нервная трубка – скоро преобразуется в головной и спинной мозг, молочные и потовые железы, нервную систему и позвоночник. Второй – мезодерм – положит начало моей сердечно-сосудистой системе, мускулам, хрящам, костям и подкожной клетчатке. Третий – эндодерм – превратится в легочную и мочеполовую системы, пищеварительный тракт, почки, желудок и печень. Я надеюсь, что когда все эти составляющие наконец-то разовьются в меня, Я буду выглядеть, как мой отец. Только меньше, значительно.

А Я ведь еще не видело маму. Уверено, там есть что наследовать. Мамины мысли текут не спеша. Она радуется возвращению домой, удобству и прохладе кожаного сиденья автомобиля, теплу руки отца, нежно перебирающей ее пальцы. Она вспоминает блюда, попробованные в ресторане. Салат из креветок – сладкий и нежный, стейк – сочный и острый, яблочный штрудель – кислый и пряный. Я слушаю, и мне не терпится. Еще немного, и Я само все смогу. Меня захлестнет восхитительно бесконечная палитра прикосновений, ароматов, вкусов. Папины руки. Какими они будут для меня? Стейк. Понравится ли? Наш дом. Какой у него запах? Ну разве одна эта возможность познать разнообразие не стоит моих усилий стать человеком? К счастью, у меня есть шанс.

Маму преследует привкус крыжовника от «Совиньон бланк», поданного к ужину. А сомелье сказал, что вина из виноградников «Шато джулиен» обладают привкусом дыни и лайма. Вырвусь из заключения и проверю. Вина! Красные и белые. Сухие и игристые. Манящие и пьянящие! Я знаю, что они содержат алкоголь, оказывающий расслабляющее действие на организм. Из крови мамы он передается мне через плаценту. Мои системы обезвреживания еще не развиты, поэтому его разрушительное воздействие гораздо сильнее и длится около двух недель. Прежде всего пострадает мозг. Слабоумие, дефекты лица и конечностей, пороки сердца. Ну, зачем Я все это знаю? Так приятно – и такие катастрофические последствия. Но сожалеть поздно. Алкоголь у меня в крови. Да будет теория вероятности и удача на нашей стороне! Как-то Я беззаботно о серьезных вещах…

Мамины мысли начинают путаться, и Я перестраиваюсь на волну отца. Он в самом разгаре моральной схватки. В рыцарском турнире скрестили мечи жажда поцеловать маму и необходимость соблюдать этикет. Соблазн маминой изящно-повернутой длинной шеи и словно выточенной из мрамора ключицы. Теплый лавандовый аромат ее кожи. Шелковистость пушистых волос, округлость хрупкого плечика. Заманчивый образ мамы размывается голосом приличия, уверяющим, что водитель сочтет папин поцелуй вульгарным жестом или решит, что он пьян и не может контролировать свои эмоции. Завтра он без сомнения расскажет о происшедшем другим водителям, и скоро добрая половина папиных коллег по работе будут в курсе его личных дел. До дома осталось каких-нибудь десять минут. Папа – взрослый серьезный мужчина. Воспитанный английский джентльмен. Он подождет.