Чтение онлайн

— Но если Артем обещал ему…

— Ты представляешь, сколько судеб загубил этот выродок? Он ведь тоже в схемах участвовал, ты же слышала! Он мог покалечить отца! Он мог убить тебя! Этого я ему никогда не прощу.

— То есть ты еще до клуба понял, кто написал?

— Да, я послушал песни брата и заметил, что Богдан присвоил себе авторство.

Я тяжело вздохнула.

— А что ты будешь делать с деньгами?

Этот вопрос спустя, мне кажется, миллиард часов заставил Егора выпрямиться.

— А что с ними?

— Артем не взял ни одной лишней копейки. Он хотел, чтобы эти деньги пошли на благое дело, хотя понимал, что отдает за это очень дорогую цену. Я думаю, что они должны послужить тому, ради чего Артем так много отдал. Это будет его вклад в чье-то будущее, в чью-то жизнь. Чтобы он хоть не зря…

— То есть, вместо того, чтобы помочь моей семье, я должен отдать это не пойми кому?

— У твоей семьи все здоровы, им есть, что есть и где жить. И на этих деньгах крови больше, чем на любой взятке. Ты сказал, что твой брат не вор, ну так и ты им не становись.

— Знаешь, Вик, я сейчас не готов решать их судьбу. Я понимаю одно, что если бы ты не соврала мне и отдала винчестер тогда, все могло бы сложиться по-иному. Ты не имела права вмешиваться в дела моей семьи. Не имела права решать за нас. За меня.

Он резко встал. А я сжалась. Мне стало страшно. Точно приближалась буря. И я никак не могла ее остановить. Но и отступать смысла нет. Мы так и стояли друг напротив друга, и, если он злился и наверняка меня ненавидел, то я любила еще больше.

Он ушел. А я сидела возле могилы Артема еще долго. Стемнело, зажглись далекие фонари, их жидковатый свет создавал ощущение того, что я захлебываюсь и мне не всплыть.

Я пошла пешком. До дома было недалеко. Но я и не хотела идти домой. Не хотела встречаться с Егором, потому что его отчужденность не давала мне возможности нормально дышать.

Мимо проносились машины, падали снежинки, мне кажется, уже на излете зима решила показать всем, каково это по-настоящему много снега. Я дошла до набережной и пошла вдоль замершей реки, которая вскоре всей своей массой отряхнется от льда и пляжи покроются таракашками купальщиками, детьми в ярких панамках и так будет постоянно из года в год.

А сейчас…

Сейчас в выходной на набережной никого. Только ветер и снег. Я глубоко вдыхала одиночество. Забытый и теперь горьковатый вкус.

Дома никого не оказалось.

Только ноут и свитер.

И тишина.

***

Стол был красиво накрыт, огоньки свечей подрагивали и бросали причудливые тени на белоснежную посуду, тонкий хрусталь и позолоту.

Нина была на удивление спокойна, для человека, который настолько запутался во лжи других, и настолько используем ими, что Лера Александровна была почти готова устроить какую-нибудь неприятность, чтобы эта встреча не состоялась.

Но едва входная дверь их когда-то Московской квартиры хлопнула, и послышались знакомые шаги, как и ее собственные страхи испарились. Мир сузился до крохотной светлой точки и бесконечному черному туннелю к ней, как к единственной надежде на конец всей истории.

Виктор вошел в гостиную, бросил пальто на диван и подошел к бывшей супруге. Ее рука утонула в его протянутой ей ладони, и она через секунду уже запрокинула голову, отдаваясь страсти его поцелуя.

— Нельзя надолго уезжать, я с ума схожу, пока не в тебе.

Виктор выдохнул признание, сжав Нину в объятиях так, что она почти надломилась. Ее руки метались по его спине, резко прочерчивая ногтями полосы на ткани.

— Я надеюсь — это капитуляция.

Она не отвечала, закрыла глаза и будто выпала из реальности, отдавшись ему, ее руки скользили по плечам и спине, заставляя мужчину еще больше распаляться.

— Пойдем наверх, — он окинул взглядом сервированный стол, — поедим позже, сейчас другого вкуса, кроме твоего, я не почувствую.

Она кивнула. Как послушная куколка, доверчиво шла за ним в спальню.

Не было их долго, часа два не меньше.

Если бы ощущения хозяйки были связаны в сексе исключительно с физиологической составляющей без вмешательства чувств и желаний, то Виктор был бы сейчас идеальным партнером. Уж что-что, а дело свое мужское он знал.

Они вернулись к столу, когда было уже за полночь. Блюда давно остыли, но Виктора это мало смущало. Он положил себе на тарелку кусок мяса и орудовал вилкой и ножом, виртуозно разрезая толстый стейк на тонкие полосы.

Одетая лишь в легкий пеньюар Нина сидела рядом с ним и с бокалом вина. Волосы ее спадали золотом по спине, тонкие пальцы то водили по ножке бокала, то начинали крутить ее меж пальцев.

Пожалуй, именно сейчас Лера поняла, что многих привлекало в ней. Гармония, податливость, покорность, нежность. Ее хотелось прятать за спиной, защищать, холить. И Виктор оказался не исключением. Она тоже манипулятор. Просто природный.

— Ты спросил, капитуляция ли это? — нежно проговорила она, перехватив его руку и целуя запястье, заставляя Войцеховского едва сдерживать стон.

— Я думал, ты мне уже ответила.

— Да, я ответила, — она посмотрела на него прямо. — Но мы с тобой уже проходили это. И если уж капитулировать, то на выгодных условиях.

— И что же хочет моя девочка?

— Девочка хочет знать все. Чтобы не сомневаться, не оглядываться. Ей богу, я заслужила твою честность.

Он промолчал, налил себе полный бокал вина и осушил его за несколько глотков, не отрываясь.

— Есть вещи, которые опасны для маленьких девочек.

— Возможно, но я выросла и должна понимать, почему... ты позволил мне уйти, а теперь ... теперь ты везде, — она вложила его палец в свой рот.

Вы видели, как выглядит довольный хищник. Лера сейчас видела перед собой сытого волка, которому удалось не только поесть в лютую зиму, но и найти теплую безопасную нору.

— Зачем тебе это, маленькая моя?

— Я хочу понимать, что происходит вокруг меня. Я хочу, чтобы ты был со мной честен. Потому что ложь ... Я не осилила.

Он отложил вилку и вновь пригубил вина, наполнив бокал почти до краев.

— Я хочу понять, когда все это началось.

Он усмехнулся и поцеловал ее, долго смакуя женщину, также как вино.

— Не зря мать твоя была следаком, гены чувствуются. Сладкая моя, я могу много тебе поведать. Но поверь, если я скажу, ты уже не уйдешь от меня. Ты готова?