Чтение онлайн

— Как никогда.

Он окинул ее долгим взглядом.

— Что же, может это и хорошо. Но ты должна понимать, что ты ничем не рискуешь. Никогда бы я не подставил тебя.

— В каком смысле?

Он на мгновение прижался к ее губам, встал и подошел к большому окну, за толстым стеклом как на ладони лежала огромная сияющая Москва.

— Мой бизнес долгое время не приносил той прибыли, что мне бы хотелось. Не приносил связей, ничего из того, что мы с тобой сейчас имеем и заслуживаем. Долго, очень долго я думал, что ты — мое единственное достойное приобретение в жизни, да оно до сих пор лучшее, — он улыбнулся. — Мелкие предприятия, крохотные рейдерские захваты с попыткой выбраться на уровень повыше, где крутятся совершенно другие деньги, но ничего не получалось. Лет десять назад я уперся в невидимую стену. Дальше меня никто не пускал. В какой-то момент судьба, — он усмехнулся, — дала мне шанс. Не такой, маленькая моя, какой мне бы хотелось, поверь. Его привел один из ... А собственно неважно кто. Я мог не соглашаться, но я сказал "да". У него была взятка, хорошая такая взятка по тем временам. Сто тысяч долларов. На эти деньги можно было купить очень хорошую квартирку в Москве, для простого чиновника это был заработок ну лет так за десять. Он сказал, помоги, и мы не забудем. И они не забыли. Все прошло как по маслу. Но эта была услуга за услугу. А тут опять звонок, и он уже был скорее приказом, нежели предложением. Меня уже не спрашивали, мне просто говорили, вот эти деньги надо переварить в недвижимость, машины, драгоценности, предметы искусства, объекты за границей. Я у них стал зачищателем, сам для себя поразившись сложившейся ситуации.

— И много? — Нина опустилась на диван, не выпуская из рук бокал с вином.

— Очень много, малышка. Но теперь это была не просто услуга, там была и оплата, и это было рукопожатием с тем, с кем мне даже рядом раньше стоять не приходилось. Они доверяли мне свои наворованные миллионы. А это доверие стоило дорого. Оно стоило, например, пакета акций, которые после развода отошли тебе. Они стоили процентов и весьма не маленьких, недвижимости. Раньше процент устанавливали они, позже я стал сам его устанавливать. И они платили, потому что платить с того, что тебе не принадлежит и никогда б не принадлежало, если бы не коррупция и криминал, дешевле, чем не иметь ничего. Это стоило им дорого.

— А насколько дорого стоит жизни человека?

— Ах-ха, сокровище мое, люди с их жизнями меньшая проблема для тех, кто имеет такие деньги. Всякое было. Я тебе больше того скажу, моя жизнь ничего не стоит, чего уж говорить о простых смертных.

Повисло молчание.

— А мой фонд...

— Нет, твой фонд всегда был чист, это было мое условие, потому что это твое детище, такое же невинное, как и ты.

— Зачем тебе нужно было продавать м… наши акции?

Войцеховский обернулся и посмотрел на супругу как-то до щемящего нежно.

— В корпорации шел передел власти. Тот, кто попросил меня об этой услуге, заплатил много больше, чем стоил тогда пакет. Но ему он давал право стать мажоритарным акционером.

— Значит, ты оказываешь услуги всем, кто не чист на руку, — Нина все еще держала в руках полный бокал вина.

— Скажем так, это мой супер прибыльный бизнес. Но иногда я был хорошим и помогал деятелям искусства.

— А ты не хочешь перестать это делать?

Он подошел к ней опустился на колени, его руки обхватили ее бедра, подвинули к нему, заставив ноги женщины раздвинуться, обхватив его талию.

— Милая, вопрос стоит по-другому, могу ли я? И я отвечу. Попытаюсь. А после этого попытаюсь выжить. Хотя бы потому, что есть ты.

***

Он спал, прижав ее к себе. А Нина не смыкала глаз, она смотрела на потолок и ждала, но ожидание было слишком долгим, а ее сердце слишком бешено билось. Она все решила. Все. Но как заставить сердце очерстветь, жизнь не подсказала.

Взгляд ее упал на окно, там должны быть еле видные на фоне мерцающего города красноватые точки.

— Витя…

— Ммм, — он лишь крепче сжал руки.

— Витя…

— Да, малышка…

— Это ловушка, ты же понимаешь. Ты чувствуешь это! Ты видел камеры!

Он сонно усмехнулся.

— Давно?

— Порядочно…

— Значит, и в гостиной…

— Нет, я оставил им их в качестве десерта.

Нина прижалась к мужу. Ей не было страшно. Сейчас, уже сделав шаг за черту, она хотела вернуть все назад.

— Они решают, как поступить, но ты не сказал ни одной фамилии, копать под фирмы будет тяжело. У тебя есть время исчезнуть.

— Если я исчезну, слишком велик шанс, что мы больше не встретимся, слишком велик шанс, что пострадаешь ты. Мы с тобой слишком зависим друг от друга.

— Нет, — она прижалась губами к его лбу, — ты не понимаешь. Так и должно быть. Весь наш брак — это не любовь, это зависимость.

Он заурчал, как кот, уткнувшись в ее шею.

— Поехали со мной, котенок, у нас будет домик на берегу океана, у тебя будет рояль, и больше никаких условностей, ревности, лжи.

— Я не могу... Я беременна, Витя! Это наш ребенок!

Он резко вскинул голову.

— Почти месяц уже. Я не хочу, чтобы он стал изгоем.

Он подмял ее под себя, оказался сверху, заслонив весь мир.

— Тогда я останусь.

— Нет! Если ты попадешь им в руки, они тебя убьет, и ты это знаешь. Ты будешь разменной монетой слишком много знающей, а тем, кто будет защищать свои активы, не нужен человек, который много знает. Ты должен выторговать себе свободу. Мы сделаем это вместе!

Он зарычал.

Тени в камуфляже появились в спальне бесшумно, дула автоматов наставились на Виктора Войцеховского. А следом также тихо в лакированных ботиночках показался один из не мелких сошек следственного комитета. Власов… Сам пришел за добычей. Жалко. Что ее, как на королевском пиру, уже готовой принесли повара.

— Войцеховский Виктор Александрович, вы арестованы по обвинению в даче взяток, отмывании доходов, полученных преступным путем, мошенничестве в особо крупных размерах, создании фирм однодневок.

— Я думал, ты дашь мне больше времени, — Виктор улыбнулся бывшей жене, и в этой улыбке было столько тепла, что сердце женщины дрогнуло.

Нина, не стесняясь своей наготы, встала и подошла к маленькому человеку в блестящих ботинках. Она остановилась возле него и внимательно посмотрела. Эту игру в гляделки проиграл вошедший.

Власов кивнул.

— Все договоренности будут соблюдены. Вы можете быть спокойны. Уведите.

Уходил Войцеховский сам, он не забыл даже галстук повязать. И выглядел так, будто идет на прием к губернатору, а не в СИЗО. Хозяйка была для своего положения удивительно спокойна, настолько, что Лера Александровна начала лихорадочно вспоминать, где лежат самые сильные транквилизаторы, которые к слову хозяйке сейчас нельзя.

Войцеховский обернулся у самого выхода. Одно мгновение, заставившее Леру чуть нахмуриться и на долгие годы запомнить взгляд, полный любви и обожания, обращенный к бывшей жене и слово, которое прошептали его губы:

"Умница"

Леру вдруг лишь на мгновение кольнуло странное чувство. Она никогда не видела такого взгляда мужчины, обращенного к себе. И если поверить, что мы живем лишь раз, вселенная — это самое жестокое место.

Три дня он не брал трубку, не появлялся в сети, не отвечал на сообщения, он просто пропал. Он так уже делал, только теперь это… насовсем. Он не простил мне того, что я сделала. Того, что я от него попросила. Ушел в режим молчания, а я осталась ждать его решения. Точнее я его уже знала. Мне требовалось лишь подтверждение.