Принимаю бой
Шрифт:
Ничего не помогало: царило душное безветрие.
А «Владимир» бежал и бежал вперед. Четыреста лошадиных сил к услугам командира, десять узлов в любую погоду. «Вот так-то, господа защитники парусных судов, — улыбался Бутаков. — А что касается дыма, посмотрите — над трубой «Владимира» его почти нет, хотя машина работает на самых полных оборотах. Все зависит от того, как обучены кочегары».
Подойдя к вражескому порту, «Владимир» лег в дрейф. Выяснив положение противника, Бутаков направился обратно.
Получив донесение Бутакова, начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал Корнилов перешел на борт «Владимира». Пароходо-фрегат взял курс в порт, где находилась русская эскадра.
На рассвете 5 ноября 1853 года раздался голос сигнальщика:
— Вижу дым!
Бутаков приник к подзорной трубе. Дымил 10-пушечный «Перваз-Бахри» — «Морокой владыка». (Турки назвали его так за хорошую маневренность, неуязвимость.)
— Разрешите преследовать? — обратился Бутаков к адмиралу.
Согласие дано. Колеса «Владимира» запрещались быстрее.
— Орудия к бою!
Бутаков уже успел заметить, что на вражеском корабле все пушки бортовые, а на корме — ни единой. Он приказал быстро передвинуть на нос два 68-фунтовых орудия и, пристроившись в кильватер «Морского владыки», «Владимир» открыл огонь.
«Морской владыка» метался из стороны в сторону, чтобы дать возможность бортовым орудиям стрелять по «Владимиру». Но русский пароходо-фрегат упорно держался кильватерной струи и палил, палил.
Так начался первый в истории бой паровых кораблей. Взбивая колесами воду, пароходы кружили по морю. То с «Владимира», то с «Морского владыки» раздавались орудийные выстрелы.
Вице-адмирал Корнилов, стоя на мостике, не вмешивался в действия командира, но вот он додал совет:
— Сокращайте дистанцию, бейте в упор!
«Владимир» еще ближе подошел к врагу.
Спасаясь от свинца, турки ринулись в нижнюю палубу. Еще выстрел — «Морской владыка» окутался облаком пара, но неожиданно совершил поворот и пятью пушками пальнул по «Владимиру».
Бутаков снова вывел корабль в кильватерную струю, опять загремели носовые пушки. Видно было, как падали сраженные осколками турки.
Гребные колеса «Морского владыки» стали вращаться медленно и наконец остановились. «Владимир» подошел к нему на сотню метров, моряки приготовились дать залп, как вдруг на мачте турецкого судна сполз флаг.
— Командира ко мне! — крикнул Бутаков.
С «Морского владыки» ответили: командир убит. От «Владимира» тотчас отвалил катер с несколькими моряками.
«Посланные овладеть призом, — рассказывал позже Григорий Иванович, — нашли на нем страшную картину разрушения и гибели: обломки штурвала, компасов, люков, перебитые снасти, перемешанные с оружием, трупами, ранеными, кровью, каменным углем… Ни одной переборки, которая была бы цела. Не забуду никогда момента, когда на пленном корабле подняли наш флаг, я закричал команде, указывая в ту сторону: «Ребята! Там поднимают русский флаг». Нужно было слышать, каким единодушным «ура» мне ответили. «Поздравляю!» — новое «ура». «Спасибо!»
Моряки плененного корабля, один за другим, перебрались на «Владимир».
«Первый турок, поднявшийся к нам на «Владимир», кажется, полагал, что тотчас отрубят голову, — вспоминал участник сражения. — Лицо его выражало смертельный испуг и покорность судьбе. Наш командир Бутаков их успокаивает, отводит отдельную каюту офицерам, которых было около двенадцати, а остальную турецкую команду посылает на бак. Судовой врач делает свое дело, одинаково относясь к христианам и мусульманам. Затем наступает время обеда, и Корнилов приглашает пленных офицеров, среди которых был мулла, отобедать с нами».
«Морского владыку» доставили в Севастополь, отремонтировали и включили в состав Черноморского флота под именем «Корнилов».
А Бутаков был произведен в капитаны второго ранга и награжден орденом Георгия IV степени.
Вице-адмирал Павел Степанович Нахимов горячо поздравил Григория Ивановича с блестящей победой и до получения из Петербурга награды отдал Бутакову свой орден…
Григорий Иванович Бутаков впоследствии стал адмиралом, командовал эскадрой. Его труд «Новые основания пароходной тактики» был учебником для поколения моряков.
В память о творце тактики парового флота в 1916 году на воду спустили крейсер «Адмирал Бутаков».
Флаг «Морского владыки» показывал экскурсантам капитан первого ранга Григорий Александрович Бутаков, активный участник гражданской войны и Великой Отечественной.
Реликвия с «Парижа»
— Этот барометр находился на «Париже», — сказала пожилая женщина, передавая нашему музею старинный прибор
С «Парижа»?! Стало быть, вот этот самый барометр указывал погоду при Синопе?!
Утром 14 ноября 1853 года командир 120-пушечного линейного корабля «Париж», капитан первого ранга Владимир Иванович Истомин, подошел к барометру: давление падало. Истомин нахмурился — снова шторм, снова убавлять паруса…
Ноябрь выдался на редкость ненастным. Эскадра вице-адмирала Павла Степановича Нахимова, крейсировавшая у южных, анатолийских, берегов Турции, претерпела от бури немалый урон. Линейные корабли «Храбрый» и «Святослав», фрегат «Коварна» получили столь тяжкие повреждения, что вернулись в Севастополь. А Нахимов тем временем обнаружил в Синопе — обширной и глубокой бухте, расположенной почти на середине пути из Константинополя в Батум, — эскадру адмирала Осман-паши Обнаружил, встал у входа в бухту и послал в Севастополь бриг «Эней» с просьбой о подмоге.
Дорог был каждый час Эскадра Осман-паши в три раза превосходила отряд Нахимова, а у Константинополя наготове стоял большой англо-французский флот, обещавший туркам поддержку.
И конечно, вездесущий контр-адмирал Мушавер-паша — его 20-пушечный пароход «Таиф» видели несколько дней назад у берегов Кавказа — наверняка уже гнал свою посудину в Синоп, дать Осман-паше мудрые, проверенные во многих войнах советы старого… британского морского волка. Ведь под именем Мушавер-папги скрывался английский офицер Адольфус Слейд. Занимая пост помощника начальника турецкого морского штаба, он давно готовил флот к нападению на Россию.
Новосильский, Истомин — все, кто шли на помощь Нахимову, тревожились: а вдруг Осман-паша попытается вырваться из синопской гавани? За моряков Нахимова не боялись, знали — будут драться до последнего. Опасались — не представится другого случая помериться силой с боевым ядром вражеского флота: несмотря на старания Мушавер-паши, турки упорно избегали сражения с русскими.
Шторм разыгрался Волны с силой ударялись в деревянные борта судов. Ураганный ветер рвал снасти, с грохотом лопались паруса, по верхней палубе неслись потоки. «Париж», под нижними парусами, весь в пене продолжал бежать на юг. В кильватере, борясь с ветром и волнами, шли два линейных корабля и два фрегата.