Чтение онлайн

— Добрый день, друзья! — так академик приветствовал матросов.

— Здравия желаем, господин статский советник! — отвечали ему так дружно и громко, словно бы самому командиру Кронштадтского порта.

Занятия были окружены тайной. Кронштадтцы видели: «Усердный» пыхнет дымком из трубы, зашлепает по воде колесами, выйдет на рейд, остановится, спустит шлюпки, постоит-постоит, потом снова пройдет немного и опять ляжет в дрейф. А в шлюпках копошатся матросы. Бог весть чего они делали…

Одни говорили: «Усердный» ищет затонувшие корабли, другие — прокладывает телеграфный кабель, третьи утверждали, что просто глубину измеряет… Но все сходились на одном: работает команда много. «Усердный» выходил в залив и в стужу, когда одежда на моряках обледеневала, и в такой туман, что с носа парохода едва виднелась корма.

Доволен был матросами Семен Борисович Якоби. Он восхищался, как они ловко работали на крутой волне с хрупкими «штучками». Нередко морякам приходилось много раз за день нырять на двух-трехметровую глубину и что-то там делать. И уж такие они мастера вязать узлы, а узлов требуется несчетно.

И академик совсем не по-уставному приговаривал: «Благодарствую, голубчик!» или: «Спасибо, дорогие!» От этих слов командиру корабля становилось не по себе: разбалует академик матросов.

Однажды, когда работа была выполнена особенно хорошо, Якоби перед строем заявил:

— Молодцы, господа!

Это нижним-то чинам! Командир негодовал, но замечания сделать не осмелился: статский советник по табелю рангов равен полковнику. К тому же действительно простые, черт возьми, мужики, а работу выполняют такую, которую не всякий его благородие осмыслит. И командир улыбнулся неожиданно для самого себя.

Тайна «Усердного» была разгадана в июне 1855 года.

Шла Крымская война. Осадив Севастополь, противник попытался нанести удар и на Балтике — захватить Кронштадт, прорваться к Петербургу.

Майским днем в Ораниенбаум прискакали на взмыленных лошадях всадники: они несли патрульную службу на южном берегу Финского залива.

— К Кронштадту идут англицкие и французские! Туча! Прямо со счета сбились!

Вскоре на горизонте показался лес мачт объединенной англо-французской эскадры. Воды залива вспарывали форштевни линейных кораблей, фрегатов и корветов, стучали колеса вооруженных пароходов, выбрасывали клубы черного дыма плавучие батареи, ощетинились орудиями канонарокие лодки. К Кронштадтской крепости шел 101 корабль, неся на своих палубах 2500 орудий.

Английскими кораблями командовал адмирал Дондас, французскими — адмирал Пено. Оба адмирала не сомневались: имея многократное превосходство в силах, они быстро овладеют русской крепостью и двинутся к Санкт-Петербургу. Тем более, что русские, видимо, не торопятся выходить из кронштадтской гавани, вокруг пустынно, вон дымит лишь какой-то пароходик с длинной трубой.

В пяти милях от Кронштадта эскадра остановилась, и от нее отвалили четыре быстроходных разведчика: «Мерлин», «Ферфляй», «Вультур» и «Бульдог». Они направились к русской крепости. Офицеры, подняв к глазам подзорные трубы, выбирали места для высадки десанта. «Мерлин» находился уже в двух с половиной милях от острова, когда под днищем вдруг тяжело и глухо рвануло; корабль так содрогнулся что офицеры, стоявшие на мостике, полетели на палубу.

— Адская машина! — завопил командир «Мерлина» Сулливан. — Мы напоролись на адскую машину!

«Волны закипели и разошлись в стороны со зловещим завыванием и можно было подумать, что пароход будет поглощен этой бездной», — вспоминал впоследствии участник похода.

Корвет остановился, началась паника. Командир приказал повернуть назад. И слова под кораблем раздался взрыв, от которого согнулись железные балки, крепившие орудия, а сорокапудовые бочки подпрыгнули.

По словам очевидца, судно «получило течь, бимсы и пояса сломаны, палуба пробита, и все, что было внутри корабля, страшно перемешалось, все мачты были сломаны, и корабль спасся только как бы чудом».

А в заливе один за другим прогремело еще несколько взрывов: подорвались «Ферфляй», «Вультур» и «Бульдог». Подорвались там, где в свое время так усердно трудился «Усердный», устанавливая мины Якоби, или, как тогда говорили, адские машины.

Погруженные в воду почти до самой палубы, с изуродованными мостиками и надстройками, с покосившимися мачтами вражеские корабли еле-еле доползли до своей эскадры…

В России мины появились еще в XVIII веке. Вначале их взрывали с берега при помощи нити, пропитанной горючим составом, а потом посредством электрического тока, шедшего по медному проводнику с берега. Но сколько проводов нужно было бы проложить с берега в залив для минного заграждения из сотни или больше мин? Пришлось бы, пожалуй, весь Кронштадт опутать проводами. Академик Якоби задумал такую мину, которая бы взрывалась от соприкосновения с корпусом корабля. И с помощью моряков «Усердного» он создал эту «самовоспламеняющуюся» гальваническую мину…

Вражеские адмиралы были ошеломлены. Потом решили выловить хоть одну «адскую машину» и узнать, как она устроена.

Матрасы нащупали и зацепили баграми скрытый метровой толщей воды конусообразный предмет, увенчанный двумя металлическими прутами, и осторожно выволокли его на палубу английского корвета. Один из офицеров злобно ударил стеком по металлическим усам. Грянул взрыв…

Потоптавшись недели две на месте, англо-французская эскадра отправилась обратно. А на Кронштадтском рейде дымил одинокий пароходик с высокой трубой.

«В половине первого часа пополудни с дальнего маяка подан был сигнал: вижу эскадру, состоящую из 6 судов; тогда в городе ударили боевую тревогу, на фрегат явился командир капитан-лейтенант Изыльметьев» Это строки из старинного корабельного журнала. Сами по себе они, может быть, не столь уж пристально приковывали бы внимание посетителей, если бы не пометка: «Фрегат «Аврора».

При слове «Аврора» в памяти возникает легендарный крейсер Великого Октября. Но чем же примечателен его «предок»?

В августовский день 1853 года из Кронштадта в далекое плавание уходил фрегат «Аврора». Его командир, капитан-лейтенант Иван Николаевич Изыльметьев, озабоченно посматривал на паруса, на палубу. Корабль водоизмещением в две тысячи тонн, имевший сорок четыре пушки, был уже не молод — он почти два десятка лет бороздил моря. Правда, недавно фрегат прошел капитальный ремонт, но корпус-то не заменишь. А путь предстоял далекий — через Атлантический и Тихий океаны к дальневосточным рубежам России.

Командир фрегата надеялся на выучку и выносливость экипажа — все триста человек были настоящими моряками, не раз встречавшимися с самыми злыми штормами. А те не сомневались в искусстве и мужестве Изыльметьева.

Атлантика встретила «Аврору» жестокой бурей. Фрегат кренился так, что под водой скрывались бортовые ограждения, рвались паруса.

Обогнув мыс Горн — самую южную точку Южной Америки, — «Аврора» весной 1854 года зашла в перуанский порт Кальяо. Моряки радовались предстоящему отдыху. К тому же фрегат нуждался в починке корпуса, обтяжке такелажа, пополнении запасов провизии и пресной воды.