Чтение онлайн

— Блядь. Всегда так туго. Мне всегда кажется, что ты душишь мой член, — ворчит он, его рука снова на моей груди, его губы на моей шее, когда я растворяюсь в нем. Я узнала, что сопротивление — это не вариант, потому что никто не применяет сексуальные пытки так, как Атлас. Может, он и не причиняет мне физической боли, но часами превращает меня в жалкое, дрожащее месиво, не позволяя мне кончить. Он держит меня на краю пропасти, заставляя меня бросить свою гордость за край, где она разбивается вдребезги среди моих просьб.

— Хотела бы я душить что-нибудь другое, — рычу я, даже когда снова толкаюсь в него, встречая его толчок за толчком.

Он хихикает, его дыхание скользит по моей коже, оставляя за собой мурашки.

Его движения ускоряются, хватка на мне усиливается, и, хотя мне не хочется этого признавать, мне нравится, когда он держит меня вот так. Я чувствую себя в безопасности, а это самая большая чушь на свете.

— Такая влажная для меня, сладкая Айви. Тебе нравится мой член внутри тебя, не так ли?

Я не отвечаю, что заставляет его толкаться сильнее.

— Ответь мне, Айви, или я не позволю тебе кончить.

— Аааа! — вскрикиваю я после особенно жестокого толчка. — Да, мне нравится, когда твой член внутри меня. А теперь заткнись и трахни уже.

— Как пожелаешь.

Он переворачивает меня на четвереньки, хватает за задницу и толкается в меня.

Его пальцы впиваются в мою кожу, оставляя синяки именно так, как ему нравится, когда он трахает меня сильнее и глубже, чем раньше.

Есть некоторая боль. Она есть всегда. Он большой и не боится использовать оружие, данное ему Богом, но острая боль усиливает сладость удовольствия, разливающегося по моему телу.

Наклоняясь надо мной, он просовывает руку мне между ног и играет с моим клитором, пока я не понимаю, что больше не могу сдерживаться.

— Ты хочешь кончить, Айви?

— Да, боже, да.

— Скажи мне, что любишь меня.

Я игнорирую его, но знаю, что это бесполезно. Это его новая любимая игра, обнажающая меня эмоционально и оставляющая мой мозг таким же незащищенным, как и мою киску.

— Пошел ты.

— О, милая, ты знаешь, что я могу заниматься этим весь день, — насмехается он, и так и будет. Это то, что он делает. Он собирает меня воедино только для того, чтобы снова сломать.

— Атлас!

— Скажи, что любишь меня, — он акцентирует каждое слово карающим толчком бедер, заставляя меня всхлипывать в ответ, который ему нужно услышать.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

— Да, ты любишь! — толчок. — Кончай! — приказывает он. — Кончи на мой член.

Его слова действуют как спусковой крючок, и я кончаю со скоростью пули, теряя способность делать что-либо, кроме как кричать, когда он извергается внутри меня.

— Хорошая девочка, — хвалит он, когда я спускаюсь со своего пика, и краткий миг блаженства сменяется гневом.

— Я ненавижу тебя.

— Нет, ты не ненавидишь. Может, ты и хочешь, но не можешь, потому что я в твоих гребаных венах точно так же, как ты в моих.

Я не отвечаю, опасаясь, что он прав. Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше начинаю сомневаться, кто настоящий монстр. Мужчина, который совершает грехи, или женщина, стоящая за ним, которая их оправдывает.

— Давай, пора принять душ и одеться. Я сказал Майлзу, что ты заболела, но ему нужно поговорить с тобой, поэтому он придет сегодня. Он скоро будет здесь, и я бы предпочел, чтобы на тебе было что-то большее, чем просто моя сперма, когда он приедет.

На секунду в моей груди расцветает надежда, но я должно быть выдаю себя, потому что его непринужденное выражение лица становится резким.

— Я не хочу бороться с тобой каждую секунду, Айви, но это не значит, что я не буду. Ты будешь вести себя прилично, когда он придет, потому что, если ты этого не сделаешь, та тепленькая работенка, на которую я перевел Марвина, внезапно исчезнет. Не то чтобы это имело такое большое значение, когда его тормозные тросы будут перерезаны.

— Ты не убийца, — я качаю головой, но его губы подергиваются, прежде чем они образуют сардоническую усмешку.

— Монстр, помнишь?

— Это из-за тебя он ушел? — я должна была догадаться. Его слова наполняют меня безнадежностью, потому что я знаю, что он не шутит.

Все те комментарии, которые он делал, пока мы были вместе, заставляют меня сомневаться в себе и в том, что я действительно знаю об этом человеке.

— Ах, теперь ты понимаешь, — он улыбается, убирая волосы с моего лица.

Я киваю, потому что теперь действительно понимаю. Он все время пытался мне сказать, я просто отказывалась видеть.

Он готов убивать, обманывать, лгать и красть, чтобы получить то, что он хочет.

Нет буквально ничего, чего бы Атлас не сделал, чтобы удержать меня здесь.

— Мистер Монро, миссис Монро. — Детектив пожимает нам руки, прежде чем мы все рассаживаемся на темно-серые диваны в гостиной.

— Я рад видеть, что вы так хорошо выглядите. Супружеская жизнь, кажется, идет вам на пользу. Кстати, поздравляю.

Господи, может быть, я упустила свое призвание актрисы: — Спасибо, детектив, — я мило улыбаюсь ему. Рука Атласа скользит по моему бедру, слегка сжимая его в знак предупреждения.

— Атлас сказал, что вам нужно поговорить со мной.

— Да, ну, я не уверен, что вы, возможно, уже слышали, учитывая вашу свадьбу и болезнь.

— Простите, детектив, но слышали о чем? — спрашиваю я в замешательстве. У меня такое чувство, что я пропустила часть разговора.

— Генри Смит покончил с собой чуть больше недели назад.

Я резко втягиваю воздух: — Что? Почему?

— Похоже, он недавно пережил жестокий развод. Его жена уничтожила его, и поэтому он пристрастился к наркотикам и проституткам, чтобы заглушить боль, — тихо говорит он мне.

— Генри? Из «Флекс», Генри? Вы уверены, что это был он? Парень был отъявленным мудаком, но он точно не набрасывается на проституток и не дует, скорее это учебники и защитные чехлы для карманов.

Он слегка хихикает, и я краснею, понимая, что плохо говорю о мертвых. Я не буду плакать из-за его отсутствия, но я и не желала ему этого.

— Я уверен. Была произведена положительная идентификация.

— И это определенно было самоубийство? — тихо спрашиваю я, когда Атлас снова сжимает мою ногу.