Чтение онлайн

В центре Лиссабона решили соорудить сейсмоустойчивые здания, ставшие первыми конструкциями подобного рода в мире. Сперва их сделали в виде небольших деревянных моделей и проверяли на устойчивость к колебаниям, пуская маршировать вокруг них солдат.

Если материальные следы землетрясения можно было ликвидировать, то в социальном плане его последствия оказались необратимыми. Ведь это была сто-лица истинно католической страны, поддерживавшей церковь и ее миссионерскую деятельность в колониях. Мало того, что катастрофа разразилась в католический праздник, так она еще и уничтожила важнейшие соборы, причем вместе с большим количеством прихожан. Набожные умы позднего Средневековья пребывали в растерянности, поскольку случившееся свидетельствовало о гневе Божьем, что для истинно верующих было непостижимо. Поэтому активизировалась инквизиция, прочесывая город и пытаясь определить еретиков, которые навлекли кару Господню.

Многие писатели того времени в своих произведениях не могли обойти вниманием землетрясение. В частности, можно вспомнить Вольтера, которого оно излечило от оправдания идеи справедливого управления Вселенной (оправдания власти), несмотря на наличие зла в мире. В конце концов многие вообще засомневались в существовании Бога, который допустил трагедию.

Более того, катастрофа привела к пересмотру взглядов на жизнь видными философами эпохи Просвещения. Например, пытаясь осмыслить яростную жестокость землетрясения и цунами, И. Кант разработал концепцию божественного вмешательства, хотя идея в общем виде существовала уже давно. Канта так сильно заинтересовал катаклизм, что он написал об этом целых 3 текста, собрав всю доступную информацию для создания теории о причинах стихийного бедствия. Философ пришел к выводу, что землетрясения случаются из-за обрушения огромных подземных пустот. Несмотря на наивность и ошибочность, теорию можно считать одной из первых в своем роде, поскольку она объясняла природу явления вполне естественными факторами. Труды мыслителя положили начало сейсмологии и, возможно, научной географии.

На внутренней политике Португалии происшедшее тоже сказалось. Премьер-министр был в фаворитах у короля, хотя остальная знать его не признавала. При дворе постоянная борьба за власть и королевское внимание была обычным делом. Успешные действия премьера в дни после землетрясения уменьшили влияние его завистников. Однако конфликты случались постоянно и тихая оппозиция монарху нарастала. В результате на него позже совершат покушение и могущественное семейство Тавора будет изгнано из столицы.

Премьер-министр, кроме эффективных действий по восстановлению Лиссабона, подумал и о научной стороне вопроса, организовав во многих населенных пунктах опрос по поводу землетрясения и его последствий. Вопросы были такие: сколько продолжалось землетрясение, каково было количество дальнейших толчков, какие были разрушения, имели ли место странности в поведении животных, что происходило с колодцами и т. п. в том же роде.

Ответы респондентов сохранились до наших дней и находятся в Национальном историческом музее Португалии. Благодаря этим записям, специалисты смогли воссоздать научную картину события почти 3-вековой давности. Такое было бы невозможно, если бы не предусмотрительность премьер-министра и 1-я попытка объективного научного описания катаклизма. Поэтому маркиз де Помбаль (этот титул премьер-министру присвоили в 1779 г.) считается предшественником современных представителей сейсмической науки.

Надо заметить, что геологические причины Лиссабонского землетрясения и обстановка с сейсмической активностью в районе города до сих пор обсуждаются учеными. По идее, он находится в центре тектонической платформы и нет никаких предпосылок для повторения подобного бедствия. Хотя португальские геологи считают, что землетрясение XVIII в. было 1-м проявлением смещения тектонических плит в Атлантической зоне.

В начале 2007 г. стало известно о любопытной находке ученых, связанной с той давней трагедией.

Некоторые подробности того положения, в котором оказались жители Лиссабона после землетрясения, сумели выявить португальские археологи, обнаружив самую крупную братскую могилу XVIII в., в которой насчитали до 3000 погибших, причем не все из них пали жертвой катаклизма. Кого-то расстреляли солдаты, а кого-то объели их собратья по несчастью.

Раскопки проводились под руководством португальского археолога М. Антунеса. Раньше не находили столь массового захоронения, относящегося к тому времени. В результате ужасная картина трагедии пополнилась новыми штрихами. По всему было видно, что на улицах города царил ужас. В такой ситуации удивительными кажутся те хладнокровность и эффективность, с которыми действовал премьер-министр, которому благодарные лиссабонцы поставили памятник.

Ученые нашли в братской могиле останки как людей, так и животных, рыб, различные бытовые предметы, которые датированы годами, предшествовавшими землетрясению. Соответственно были сделаны выводы, что при захоронении трупов мусор не отбирался — сваливали все в одну кучу.

В основном возраст захороненных в братской могиле колебался в пределах от 17 до 35 лет, в связи с чем Ученые посчитали, что в пострадавших районах города проживали главным образом молодые люди, которые, судя по состоянию зубов, ели мало сахара или совсем его не употребляли, хотя Португалия и ввозила его из своих колоний в Африке и Бразилии. Видимо, все шло на продажу.

По четким следам разделки на некоторых костях стало ясно, что живые, испытывая сильный голод, срезали с трупов мясо. А поскольку трупы из-за теплой погоды должны были быстро портиться, то, скорее всего, мясо добывалось от раненых и ослабевших.

Братская могила помогла несколько прояснить вопрос о национальном составе жителей древнего Лиссабона. Были обнаружены только одни останки чернокожей женщины и большое количество предметов, которые выменивались на рабов, в частности морских раковин. Это говорит о том, что в городе проживали рабы из колоний. Еще археологи смогли удостовериться в силе и гибельности ужасного землетрясения, которое привело буквально к дроблению костей, ко множественным переломам. По всей видимости, несчастных извлекали из-под завалов и сразу же сбрасывали в могилу.

Когда в город прибыли регулярные войска, то стали его «зачищать»: боролись с мародерами и облегчали участь тяжелораненых и обреченных. Об этом свидетельствуют следы пуль. Требовалось не допустить распространения инфекции, которая выкосила бы весь Лиссабон.

На некоторых медальонах заметны следы налипшего остекленевшего песка, что говорит о сильном пожаре с температурой около 1000 °С.

Давным-давно портовый город Порт- Роял на Ямай ке именовали не иначе как «пиратским Вавилоном». Основанный на песчаной косе англичанами в 1655 г., он стал пристанищем многочисленных пиратов с побережий Карибского моря, которые в основном занимались разграблением испанских городов и кораблей. Британцы поддерживали их в этом начинании, пытаясь вытеснить своих европейских соперников из региона.

Через 4 года после его основания в Порт-Рояле проживали до 8000 человек, из которых 50% были выходцами из Африки, а остальные — из Европы (как правило, британцы) и Азии. Всего в населенном пункте насчитывалось до 2000 кирпичных, каменных и деревянных строений. Встречались даже 4-этажные здания, большое количество разнообразных сооружений, укреплений и церквей для представителей различных конфессий.

Наивысшей точкой расцвета пиратской столицы стала пора серии удачных операций известного флибустьера Г. Моргана, разграбившего испанские города по всему побережью Вест-Индии (острова Карибского моря). Когда знаменитый пират умер, его «коллеги» перестали быть в Порт-Рояле столь желанными гостями, как раньше, но город все равно считался средоточием разврата и греха: процветали азартные игры, бесконечная вереница таверн зазывала посетителей, соблазняя их разнообразной выпивкой, вкусной и обильной едой, доступными женщинами.