Прирожденные лжецы. Мы не можем жить без обмана
Шрифт:
Присяжные признали Саутвелла виновным в измене, и 20 февраля 1595 года он был приговорен к повешению. Поднимаясь на виселицу, он возносил хвалу Господу и молился за здоровье королевы и благополучие своей родины. Когда ему на шею была надета петля, Саутвелл выпрямился и широко развел руки в стороны, словно приветствуя всех собравшихся и в то же время напоминая им, что он такой же христианин, как и они. Мгновениями позже его бездыханное тело было снято с виселицы, выпотрошено и четвертовано. Как и всегда, все это делалось на глазах у публики. Но на этот раз никто не крикнул: «Изменник!»
Генри Гарнетту какое-то время еще удавалось скрываться, но вскоре и его постигла печальная участь. Он был арестован по подозрению в причастности к так называемому Пороховому заговору 1605 года (в те времена он был более известен как Powder Treason, что значит «пороховая измена»). Фактически, Гарнетт не был связан с заговорщиками, намеревавшимися убить короля Якова I и членов парламента, но, по мнению властей, он знал о заговоре, и это стало превосходной причиной расправиться с ним. В ходе расследования были найдены работы Гарнетта, в числе которых находился его трактат, написанный в 1598 году, в котором он отстаивал право на существование эквивокации и мысленного оправдания. Трактат был посвящен Саутвеллу и, в сущности, был последовательным толкованием праведности всех действий казненного иезуита.
Сэр Эдвард Кок, снова назначенный в качестве обвинителя, был рад такой находке, и, естественно, она стала ключевым доказательством вины Гарнетта [57] . Прокурор, тщательно изучивший трактат, назвал Гарнетта «доктором лицемерия и разрушения всего святого». На суде он утверждал, что сам Господь связал сердце и язык узами священного брака, в котором эквовокации отводится незавидное положение «постыдного ублюдка — дитя прелюбодеяния». Гарнетт также был признан виновным в измене родине. Стоя у виселицы во дворе собора Святого Павла он услышал, как некий высокопоставленный чиновник предложил ему на пороге смерти высказать всю правду, не прибегая «к своей эквивокации». На это он ответил: «Для эквивокации времени уже не осталось»…
57
После суда над Гарнеттом Шекспир, работавший в то время над пьесой «Макбет», значительно дополнил линию Портера, привратника Макбета. В его образе многие исследователи творчества поэта и драматурга усматривают черты Гарнетта, Саутвелла и многих других казуистов-иезуитов. «Стук, стук, стук! Кто там, во имя другого дьявола? Честное слово, это словоблудник, который мог давать показания против той и другой стороны, что совершил довольно предательств во славу Божью, однако не мог обмануть небеса. О, добро пожаловать, словоблудник!» (перевод С. М. Соловьева. — Примеч. пер.). Действительно, по словам критика Франка Кермода, вербальная эквивокация (словоблудство) — одна из основных тем всего произведения. Возьмем, например, эпизод с ведьмами, когда они предрекают Макбету, что ни одна живущая на земле женщина не в силах родить мужа, способного причинить ему вред. Но Макбет слишком поздно начинает сомневаться в их предсказании и погибает в бою против Макдаффа (который действительно не был рожден, но был «из чрева матери ножом исторгнут», то есть появился на свет с помощью кесаревого сечения).
До суда над Саутвеллом и Гарнеттом никто в Англии толком не знал, что такое доктрина мысленного оправдания. Действительно, какое дело было обычным людям до того, о чем шли разговоры исключительно в закрытых кругах церковных иерархов? Но суды над иезуитами получили широкую огласку, и вскоре люди стали относиться к эквивокации и мысленному оправданию с отвращением. Они расценивали и то и другое как открытую ложь, лицемерную и очевидную.
Политические и религиозные деятели немедленно объявили доктрину примером противной Англии и ее жителям иезуитской аморальности. Джон Донн по этому поводу заметил, что иезуитам в стремлении развить «новое искусство эквивокации» удалось превзойти самого Макиавелли.
На протяжении всего XVII века дебаты на эту тему причиняли значительный ущерб репутации католической церкви. В 1679 году папа Иннокентий XI, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, стал публично порицать доктрину. На какое-то время это подействовало, но вопрос о том, что делать при столкновении с выбором между ложью и губительной правдой, так и остался открытым [58] .
Как вы понимаете, этот вопрос не из легких, а потому эквивокация и мысленное оправдание продолжали пользоваться популярностью среди некоторых представителей католической церкви. Фактически, эта доктрина до сих пор жива в сознании людей.
58
Этот вопрос не меньше интересовал и протестантов. Многие из них в итоге стали считать иезуитскую доктрину не такой уж и безнравственной. Уильям Тиндейл, английский ученый и протестантский реформатор, открыто заявлял, что «ложь, как и любое притворство, далеко не всегда греховна».
В 2009 году в Ирландии был опубликован доклад, на основании которого 46 священникам инкриминировалась педофилия. Члены комиссии, занимавшиеся расследованием этого дела, подробно описали свое ошеломительное открытие: как сами священники, так и местные церковные иерархи во время дачи показаний активно использовали технику эквивокации. «Эта спорная концепция, разработанная в конце Средневековья и предполагающая преднамеренное введение человека в заблуждение путем создания ложного впечатления о себе, подразумевает отсутствие вины за ложь при ее применении». Чтобы сделать это несовершенное и неточное определение более понятным, авторы доклада приводят следующий пример:
«Джон идет к приходскому священнику, чтобы пожаловаться на поведение одного из викариев. Из окна своего кабинета священник замечает Джона, но не имеет ни малейшего желания видеться с ним, потому что Джон всегда создает множество проблем своими жалобами и подозрениями. Поэтому, когда Джон начинает стучаться в дверь, на встречу с нежеланным гостем он отправляет своего помощника-викария. Джон спрашивает, на месте ли святой отец. Викарий говорит, что его сейчас нет. Фактически, это обман, но с точки зрения Церкви это не может считаться ложью, так как викарий, отвечая на вопрос, мысленно прибавил к своему ответу „По крайней мере, для тебя“».
Его высокопреосвященство кардинал Десмонд Коннелл, также попавший под подозрение, по-своему объяснил членам комиссии концепцию спорной доктрины:
«Что ж, основным принципом концепции мысленного оправдания и эквивокации является полный запрет на ложь. В то же время вы можете оказаться в такой ситуации, когда вам придется ответить на вопрос, от которого зависит многое. Тогда вы вполне можете дать неоднозначный ответ, сказать что-то двусмысленное, при этом точно зная, что ваш собеседник не поймет истинного смысла сказанного. Хотя, конечно, у него будет шанс понять, о чем вы, ведь, как бы там ни было, вы говорите правду. Это хороший способ справиться со сложной ситуацией, которая может возникнуть в социальных взаимоотношениях между людьми. Всегда есть такие вопросы, на которые вы просто не можете дать ответ по каким-то личным причинам. Ни для кого не секрет, что такая ситуация не редкость. То есть эквивокация и мысленное оправдание — способ ответить на сложный и неприятный вопрос и не солгать».
В ходе расследования было установлено, что священники неоднократно прибегали к испытанным методам мысленного оправдания. Мари Коллинс, над которой надругался один из священников, была в шоке, когда из статей, напечатанных во многих газетах в 1997 году, она узнала, что дублинская епархия якобы активно сотрудничала со следствием по делу об изнасилованиях. Девушка точно знала, что это сотрудничество, во-первых, точно нельзя назвать активным и плодотворным, а во-вторых, что оно было лживым. Когда официальный представитель епархии отвечал на ее возмущенные вопросы, связанные с информацией, опубликованной в прессе, он, почти не задумываясь, назвал все сказанное в статьях правдой, разве что сотрудничество «никогда не было полноценным».
Далее, когда скандал разгорелся еще больше, в неприятной ситуации оказался сам кардинал Коннелл. Он был вынужден придать особое значение тому факту, что у него и в мыслях не было вводить прессу в заблуждение относительно вопроса об использовании средств, полученных от прихожан для выплаты взяток пострадавшим от сексуальных домогательств со стороны священников (взятки, как было установлено, давались с целью «купить молчание»). В докладе этому недоразумению уделено особое внимание. Вот как кардинал пытался объяснить свои заявления для прессы:
«…Он утверждал, что средства прихожан никогда не ИСПОЛЬЗУЮТСЯ [выделено авторами доклада] для таких целей; но никогда не говорил, что они могли ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ подобным образом. Употребляя настоящее время, его высокопреосвященство не исключал возможность использования указанных средств в прошлом. Кардинал Коннелл считает, что между этими двумя фразами существует существенная разница».
Можно представить реакцию Аврелия Августина на такие действия со стороны представителей Церкви. Наверное, он бы сокрушенно покачал головой и сказал примерно следующее: если кто-то один считает такое поведение допустимым, то другие, его последователи, начнут действовать точно так же, решая, где говорить правду, а где нагло и лицемерно врать.