Чтение онлайн

– Гаечка, скажи мне, как ты себя чувствуешь, и я не буду больше ничего спрашивать.
– Бодрым веселым голосом как после полуденного секса. 

Просто сказать «хорошо». Но нет.

– Быстро нашел того, кто согласился и не выпендривался?

– Что? – откашливается он. Ага, так работал поршнями, что одышка прихватила.

– Ничего. 

– Кого нашел? Ты о чем говоришь?

Боже, какие мы невинные и безупречные.

– Ту, что ждала тебя из душа и принимала звонки. – Скидываю с головы плед, потому что дышать уже под ним жарко.

– А ты звонила? – Прям чувствую, как растягивается в улыбке. Несмотря на то, что я говорила до этого.

– Нет, я ошиблась номером. 

– Подожди.
– Молчит секунд двадцать.
– У меня нет твоего номера во входящих. 

О, так кто-то еще их и стирает.

– Это не ко мне вопрос, а к тому, кому ты доверяешь свой телефон. 

– А ты что, ревнуешь?

– Нет, не люблю, когда трахаются с одной, а потом звонят другой. Надеясь проехаться за вечер по всем. 

– Что она тебе сказала? – меняется в голосе и спрашивает уже серьезно.

– Что ты в душе.

– А она не сказала, что она директор по маркетингу и принесла отчет за месяц по своей работе. 

– Она была немногословна. Передала только суть. 

 - Что ты хотела мне сказать, когда звонила? 

– Я уже передумала это говорить. 

– Я тебе всё объяснил, оправдываться не буду. Если тебе так противно со мной говорить, то я буду только звонить и спрашивать, как твое здоровье. Ты так хочешь?

Истерика, которую я вроде бы усыпила, решила устроить повторное повышенное выделение из глаз особой секреции. Я бы на его месте тоже уже психанула. Кажется, вдобавок с болезнью начинается пмс и я становлюсь стервой восьмидесятого уровня. 

– Алиса! Чего молчишь?

– Марк, - шмыгаю носом, - прости, что наговорила тебе утром. Я, правда, благодарна, что ты заехал вчера и что волнуешься.

– Извинения приняты, ты что там, плачешь?

– Нет, - пытаюсь выровнять голос, но он все равно дрожит. Теперь меня уже точно непробиваемой не назовешь. Узнал мою слабость – всплакнуть наедине.
– Просто холодно. Сейчас надену что-нибудь еще. 

– Может приехать к тебе? Хорошенько разогреть и растереть, чтобы ты пропотела и выздоровела, наконец.
– Мурлычет мартовским котом. 

Опять что ли? Я же болею. Или чуть дала слабину и он готов к труду и поту. 

– Мне показалось, что я увидела вчера другого человека, не помешанного на сексе. 

– А что я такого сказал? Растереть и согреть. Если тебе холодно. 

– Подтекст был совсем не лечебный. 

– Чтоб ты знала, секс способствует увеличению выработки антител на тридцать процентов, а они укрепляют иммунитет и помогают победить болезни. 

– Сам придумал?

– Была у меня одна медсестричка, много чего полезного рассказала. И что плохого в сексе?

– Одержимость им. Вот что плохо. Только об этом и думаешь.

– Ты девственница, что ли? – спрашивает прямо. Как будто от этого что-то бы поменялось. 

– Нет.

– Тогда я не понимаю, что плохого в сексе и одержимости им. Если я нравлюсь девушке, а она мне. Это задумано природой вообще-то. Физиологически. 

– А ты не думал, что ты, может быть, девушке не нравишься? 

– Уж, поверь, я думал об этом. И девушка сейчас врет. Себе в первую очередь. 

– Да тебе же все равно на девушку, тебе нужен объект для спаривания. Который еще не попал в сети. 

– Мне нужен объект для удовольствия и для доставления кому-то удовольствия. Ты чего такая недотрога?

Ага, объект для удовольствий. Днем один. Вечером другой.

– Я-то думала, вчерашний приход был искренним, а смотрю, ты просто искал быстрый путь ко мне в постель. Чуть я дала слабину и ты уже готов спустить штаны. 

– Ты… - молчит, но я чувствую, как из него прет что-то нецензурное. В разных тональностях.
– Что, черт возьми, не так со мной? Чего тебе не хватает? Что ты строишь из себя королеву, перед которой все должны бегать и добиваться внимания. Сплясать танец дебила с цветами и конфетами, чтобы разрешила поцеловать. Потом? Выбивать ковры, перемыть посуду, чтобы дала потрогать. Потом купить шубу и ожерелье, чтобы соизволила разрешить себя трахнуть.

– Ты сам ко мне пристал, и я не просила приезжать и дарить это все. Можешь идти и выбирать таких, как ты описал. Хоть две на ночь. Уверена, у тебя их очередь. И простите, герцог, что не удовлетворила ваши пошлые желания. Но это вы не по адресу. Всего хорошего. 

– Гаечка, а ты не много на себя-то взяла? Составлять мой интимный календарь?
– повышает голос. А в телефоне слышу рев клаксона. Не хватало еще в аварию попасть. 

– Спасибо за лекарства и сколько я должна за них?

Тяжело вздыхает в телефонную трубку, как будто хочет успокоиться. Но, оказывается, это только как будто.

– Подарок на прощание. И не думай, что ты какая-то особенная.
– Проговаривает каждое слово. Чтобы я запомнила и жалела. Или дает время остановить это.
– Я просто тебя вычеркну из списка, как бракованный экземпляр.

– Ручку не забудь потом продезинфицировать, Пушкин. – Отключаюсь и вырубаю телефон. 

Чтоб у тебя трахометр зашкалил. 

Аншлаг. Опускайте занавес. Я позвонила извиниться. А в итоге разругалась. 

Подыхать - так одной и без музыки.

Как достала героиня этого любовного эпоса. Бля. Вот не хотел же ругаться, собирался заехать к ней. Но она своими этими нотациями взорвала мозг. 

Да, я такой. Да, мне не нужны конфетные прелюдии и трата времени на романтику. Я хочу сразу к конечной цели. Я деловой человек. У меня просто нет на это времени.

Одно то, что не звонила извиниться, потом приревновала к Марине - было практически девяносто процентов успеха.

Ещё чуть-чуть и Алиса бы сдалась. Вот чувствую. 

Но я так вымотался за день на работе, что просто сорвался. Разозлился, что она такая недотрога. Что строит из себя монашку. Хоть и знал об этом заранее. Силой не получалось, дорогими подарками тоже, даже вниманием и заботой ее было не пронять. Ну на ней же не сошелся свет клином?! 

А больше всего раздражало то, что я не понимал, что не так со мной. У меня есть деньги, я не урод, я всегда готов помочь. Что ..лять этим бабам еще нужно?

Машины еще эти, бракованные. Столько клиентов мог потерять из-за них. Теперь надо срочно оформлять возврат и, похоже, самому ехать и все проверять. Чтобы к следующему понедельнику все было готово.