Чтение онлайн

Да пошло оно все. Разворачиваю машину и еду к себе домой. Спустя полчаса сижу на диване в своей гостиной и смотрю в телевизор, не вслушиваясь, о чем там говорят. А она все равно занозой въелась под кожу. Никак не могу достать. Уже начинает нарывать и болеть. Сегодня думал, что избавился от нее, когда выдернул. Но, видно, извлёк не до конца. Снова саднит и напоминает о себе. Отравляет меня. Не дает думать о чем-то еще. 

Открываю телефон. Мазохист. Чтобы сделать себе еще больнее. Рассматриваю ее фотографию в том белье. Единственную фотографию, что есть у меня. Своими сиськами в этом плотном кружевом лифчике хочет свести меня с ума. Ненавижу. Сам же подарил ей заряженное оружие, направленное против меня. 

Пересматриваю несколько раз то видео с моего кабинета. Пытаюсь уловить то, что ускользает от меня. Зачем она надела такое дорогое белье? Я ведь мог его порвать, если бы пытался изнасиловать, как думала она. Чтобы меня соблазнить? Да я даже в меховом тулупе хочу ее. Больную или здоровую. Чтобы покрасоваться перед камерой? Тоже на нее не похоже. Тут что-то другое. Ощущение, что она надела его для себя. Так она чувствует себя уверенно и нагло.

Почему-то уверен, она и на работу ходит в таком же. Одевает свой комбинезон наверх и ковыряется в машинах. Для всех трудяга-Гаечка, а под одеждой развратница-Гаечка. 

Зачем я это понял? И зачем я снова представил ее в мастерской. Желание обладать снова накатывало волной, поднимая из подсознания то, что я так пытался где-то там спрятать. Где-то в моем детстве.

Откидываю голову на спинку дивана и прикрываю глаза. Как я устал. Магомет уже столько и с разных сторон подходил к горе, что теперь гора сама должна прийти к Магомету.

Стою под ее дверями. С медведем в пол моего роста и снова с цветами. Но теперь не с розами. На этот раз купил ей ирисы. Они такие эротические и соблазнительные в своих нежно-фиолетовых лепестках с бархатным краем.

Я даже не знаю, дома она или нет. Просто приехал. К черту уже все это. 

Подношу медвежью морду к глазку, чтобы сразу расположить Алису на дружескую беседу. Открывает дверь. Леггинсы за колено облегают фигуру, а топ на бретелях лишь для галочки прикрывают ложбинку, в которой расположился крестик на цепочке. Я бы тоже согласился быть распятым там. 

Как будто знает, куда я смотрю и о чем думаю, складывает руки на груди и откашливается. 

– Я уже не играю с игрушками. 

– Я знаю, - киваю ей и, не дожидаясь приглашения, захожу в квартиру, закрывая за собой дверь. 

– Но он шел в комплекте с цветами.
– Пожимаю плечами и улыбаюсь. Моргает ресницами и берет в одну руку медведя, в другую - цветы. Специально занимаю обе руки, чтобы не смогла ничего сделать. Обхватываю лицо ладонями и тяну к себе. 

– Как ты меня уже достала, Гаечка, ты не представляешь.
– Через секунду врезаюсь в ее губы. Такие, какими я их и представлял. Мягкие. Теплые. Податливые как пластилин. 

В ирисах есть плюс. У них нет шипов, которые могут больно впиться в голову, когда она придет в себя и решит устроить баню. Но она не отталкивает. Слышу только шум падающего букета и медведя в ногах. Чувствую, как кладет руки на поясницу, притягивая к себе. Наконец-то это все закончилось. 

Она моя. Добился. Уломал. Языки, как в пламени, сливаются и обжигают друг друга. Конечно, столько терпеть. Она первая тянет рубашку вверх, вытягивая ее из брюк, и ногтями впивается в кожу на спине. Хочу, чтобы меня расцарапала. Чтобы имя мое кричала. Чтобы извивалась и стонала. Чтобы жалела о том, что так долго сопротивлялась. 

Запускаю руки в волосы и стягиваю на макушке. В дверь кто-то звонит, но мне плевать. Никто нам не помешает. Пошли все вон. Удерживаю ее сильнее, но она растворяется, как льдинка в горячих руках. Оставляя в руках только что-то бесформенное. Зажмуриваюсь и открываю глаза. 

Сон. Это был всего лишь долбаный сон. Замахиваюсь и кидаю подушку, которую обнимал, в стену. Ох**ть, я сплю на диване. Не раздевшись. С подушкой в обнимку. И представляю, что это девушка. А будильник заходится на столике от трели.

Доброе утро, Марк. 

Твою мать. 

Эротические сны о Гаечке. Это уже клиника. Если я чем-то не отвлекусь от нее, у меня точно поедет крыша. А мои Фаберже лопнут от переизбытка бриллиантов.

Расстояние и работа. Много работы. И очень большое расстояние. 

Впереди было несколько выходных, за которые я планировала окончательно выздороветь. Лера звала в клуб, но я отказалась, сославшись на болезнь. Но, даже если бы была здорова, все равно не пошла. Не хотела его встретить. 

Папа звал приехать к ним на выходные, но заражать своих боровичков, пусть и остатками болезни, тоже не хотелось. 

Правда, объявился Ромео. Вернее, объявился он раньше, но я решила ответить на очередной звонок только сейчас. С ним все было предсказуемо. Предсказуемо спокойно. Предсказуемо бесконфликтно. Предсказуемо скучно. 

Зато тот, с кем непредсказуемо, как и обещал, не появлялся. В субботу вечером написал сухое: “Как твое здоровье?”. Пока левое полушарие обдумывало ответ, правое уже вовсю строчило: “А здоровье мое не очень. То хвост болит, то лапы отваливаются”.

Идиотка. Я же сама подначиваю его на разговор, который все равно сведется только к одному. Нажимаю "Стереть". И промахиваюсь, отправляя сообщение. Ччччч. Быстро зажимаю сообщение и удерживаю, чтобы удалить. Но вижу две яркие галочки. Доставлено и прочитано. 

*Спасибо, уже все хорошо*

Добавляю следом. Чтобы не выглядеть совсем уж дурой. 

Сжимаю телефон в одной руке, а большим пальцем второй руки снимаю силиконовый чехол с угла и снова надеваю. Бесконечно. Экран гаснет. Так и не принимая никакого сообщения. Сама провожу большим пальцем и разблокирую его. Был в сети три минуты назад.

Это что, все? Больше ничего не спросит? А я, как дура, сейчас навязывалась поговорить. Или опять эта Марина читает. Он бы точно что-то ответил. Сижу так еще семь минут. Может он думает, что написать?

 Ага, десять минут. 

Он не напишет. 

И правильно. Лучше поесть и не думать сейчас об этом. Несколько дней перезагрузки организма развили запредельное чувство голода. Нахожу в холодильнике продукты, купленные Марком еще несколько дней назад. Мысленно благодарю, что привез тогда еды и не дал умереть с голода. И, если сейчас напишу об этом, то точно подумает, что теперь я к нему пристаю. А, если позвоню, могу нарваться на некую Марину.

Дни, проведенные в спокойствии, окончательно вернули все на свои места. Никакие проверки к дяде Васе больше не приходили. Чего и следовало ожидать.