Чтение онлайн

Однако самому мученику увидеть это очень трудно. Он будет с запальчивой горячностью отвергать любые подобные предположения. Когда же, припертый к стене, он вынужден будет признать испытываемое им чувство собственной никчемности, он все еще будет продолжать обвинять в этом окружающих. И это не единственное проявление их способности вести жизнь, полную парадоксов. Эта привычка во всем обвинять кого-то другого, пожалуй, является наиболее устойчивым моментом, позволяющим дракону мученичества прочно удерживать жертву в своих когтях.

Поскольку люди-мученики постоянно накапливают в себе гнев, испытываемое ими напряжение способно доходить до уровня, при котором они не способны больше себя сдерживать. Когда это происходит, накапливаемый гнев выплескивается наружу, и над человеком берет верх дракон нетерпеливости — извечный компаньон дракона мученичества. В эти мгновения мученики дают волю своим эмоциям, не в силах отдавать себе отчет в том, что на самом деле происходит. Они, как правило, разражаются гневными тирадами. Иногда, однако, их напряжение может быть настолько сильным, что они не выдерживают клокочущей в них ярости и ударяются в слезы. Эта небольшая интермедия длится обычно очень недолго, после чего бразды правления снова возвращаются к дракону мученичества. Чудовище не может позволить, чтобы запасы внутренней энергии его жертвы выплескивались наружу в форме откровенного бунта.

Иногда мученики внезапно принимают решение бросить работу или супругу, но поскольку они заранее не планируют своих действий, все, возвратившись на круги своя, становится хуже, чем прежде, и мученики еще острее ощущают себя зажатыми в угол. Могут они и закончить свою жизнь на улице, бездомными, без семьи и без детей, что происходит, если они заранее распланировали свои действия, средства и заручились поддержкой родственников, знакомых или сообществ, с которыми они поддерживают какие-то связи. Так проявляется работа в паре драконов мученичества и нетерпеливости.

Люди, терзаемые этим драконом, испытывают крайнюю потребность в проявлении к ним всяческого внимания, симпатии и эмпатии, чтобы залечить нанесенные им и продолжающие кровоточить раны, доставляющие им мучительные страдания. Проблема в том, что для них является практически невозможным признать испытываемую ими потребность. Дракон мученичества настолько прочно удерживает их в своих сетях, что просто не позволяет им этого. Сетями является, конечно, страх — страх перед тем, что люди, узнав о чудовищной степени испытываемой ими потребности, испугаются и откажутся иметь с ними дело.

При всем этом терзаемые драконом мученичества очень эмпатичны и способны быть любящими и добрыми, когда их не осаждает чудовище. Однако им очень трудно сказать правду о своих потребностях и желаниях. В глубине души мученики отчаянно хотят быть приглашенными на пикник, сколь заурядным бы он ни оказался. Они хотят любви и внимания, которые приходят только в окружении людей. Тем не менее они мучительно опасаются проявить свои чувства, поскольку еще в детстве их безжалостно наказывали за попытку выразить свои желания. Именно с тех пор они ощущают себя никчемными, брошенными и вынуждены зарабатывать проявления любви горькими жалобами и демонстрацией страданий.

Поэтому, когда родственники или знакомые приглашают их на пикник, они неизменно отказываются, ссылаясь на занятость. «Поезжайте сами, — говорят они. — Хорошенько проведите время. А мне еще слишком многое нужно сделать». Если же знакомые проявляют настойчивость, мученики принимают приглашение, делая при этом вид, что они всего лишь уступают уговорам, и ни в коем случае не позволяя окружающим догадаться, насколько они сами этого хотели. «Ну что ж, — пожимают они плечами, — если вы этого действительно хотите, я, пожалуй, поеду. Но только для того, чтобы вы на меня не обижались». В действительности их слова следует растолковывать следующим образом: «Я очень хочу поехать. Я отчаянно надеялся, что вы станете меня упрашивать, и очень рад, что так и произошло. Спасибо вам, спасибо, спасибо!» Но произнести это вслух будет слишком унизительным, угрожающим принятой ими стратегии.

Другие люди могут не настаивать на своем предложении. «Ну что ж, хорошо, — скажут они. — Оставайтесь дома и занимайтесь делами. Мы поедем на пикник без вас». В этом случае мученик чувствует себя брошенным и уничтоженным. Зато дракон в его душе празднует победу. Вернувшихся же с пикника дома ожидает настоящий ад. Их подвергнут наказанию скорбными взглядами и непрямым проявлением обиды, выражающейся в демонстрации болей в спине и результатов работы, проделанной «пока все остальные развлекались». На прямой вопрос мученик обязательно ответит: «Нет, я не жалуюсь. У меня нет на это времени — работы непочатый край».

Страдания мученика порождаются их колоссальной потребностью в сострадании, внимании и любви. Вторым источником страдания служит страх перед возможностью осознания окружающими испытываемой ими потребности, поэтому вое их усилия направлены на ее тщательнейшее сокрытие от посторонних глаз. Вместо этого их политика направлена на то, чтобы заставить окружающих убедиться в собственной бессердечности, отсутствии сострадания и любви и породить в них ощущение вины и стремление ее загладить. Порочный круг, таким образом, замыкается.

Уровень грудного младенца: крайняя степень проявления жертвенности.

Уровень малыша, делающего свои первые шаги: послушный баран в общественной жизни и пешка в чужой игре.

Уровень подростка: мученик, контролируемый финансовыми проблемами.

Уровень юноши: политический мученик.

Уровень взрослого человека: умеренное стремление к жертвенности.

На этом уровне зрелости дракона мученичества люди придерживаются установки, отличающейся крайним проявлением жертвенности с их стороны и абсолютным отсутствием чувства ответственности за свои поступки. Большинство из них оказываются в конце концов в стенах тюрьмы, где они подчиняются более напористыми заключенными, использующими их в собственных интересах. Здесь основным устремлением мученика является желание выжить.

На этом уровне находятся все, кто позволяет взять над собой власть безжалостным культовым лидерам, социопатическим, человеконенавистническим религиозным предводителям и требующим беспрекословного повиновения диктаторам. Где бы ни вели себя люди как бараны, позволяющие этим пользоваться окружающим, — везде наблюдается влияние дракона мученичества, действующего на этом уровне. Сюда же относятся мученики, беспрекословно идущие на смерть на полях войны без достаточного вооружения и амуниции, поскольку командиры используют их исключительно ради собственных политических интересов. На уровне зрелости малыша, делающего свои первые шаги, наблюдается бездумность и беспрекословность в механическом принесении себя в жертву чужим интересам.