Чтение онлайн

— Ты подсматривала?

— Ни в коем случае, я сканировала только его реакцию по этому поводу. В его обществе невозможен подобный телесный контакт между двумя людьми, он воспринял это именно как поглощение. Если бы не твои чувства. Ему стало странно, что оба участника испытывают непонятное сладостное желание, достаточно высокое и низкое одновременно.

— Что это значит?

— Низкое желание, это не плохое желание, он связано с физиологическими потребностями тела. Высокое желание — это получение нового опыта, достижение следующей ступени в мастерстве, общение в полном доверии, наставничество и так далее В том, что ты показала, сочеталось слишком много несоединимых понятий. Затем, о ужас, в твоём организме кто-то поселился и питается твоим телом. Иными словами — паразитирует.

Я не выдержала и рассмеялась, так как, я всё ещё не успокоилась, то смех перешел в слёзы, и моя истерика продолжилась, я смеюсь и плачу. Ну и бред у него в мозгах!

— Но вот непонятно, этого паразита ты любишь больше собственной жизни. Эти твои чувства просто не вписываются в его логическую схему. Оно же пожирает тебя изнутри, а ты даже испытываешь от этого удовольствие. Выходит, что мы, высокоразвитые существа, все входим в эту жизнь, как паразиты за счёт более сильного организма!

— Да нет, он совсем не так всё понял!

— Человек — целая вселенная, это высокое самосознание развитого существа, но как при этом он может быть паразитарным? Ты совершенно добровольно принимаешь это и готова отдать всю себя сама вместо того, чтобы поскорее избавиться от пришельца внутри тебя. Ведь нормальные люди Возникают в жизнь естественным и единственно нормальным способом!

О, как у мужиков всё сложно. А с виду он казался таким крепким и невозмутимым! Мы потихоньку побрели к хибаре, обе уставшие от прогулки, так непредсказуемо завершившейся.

— Лала, ты видела, как он исчез?

— Да, он ушел через параллельное пространство. — Просто согласилась она. — Я предполагала о чём-то подобном.

— Это объясняет, почему я никогда не могла созерцать его удаляющуюся спину. Ты смогла бы пойти вслед за ним?

— К сожалению, я не успела понять, как он это сделал. Вот если бы он показал мне несколько раз, медленно…

Теперь, когда доверие натолкнулось на глухую стену непонимания, надеяться на то, что Заос чему-то научит нас, не приходится. Как я не обратила внимания раньше на такой простой факт: этих людей отделяют друг от друга огромные расстояния, но они не придумали никакого транспорта. Будучи очень разумными, они, даже, не приручили животных, способных перевозить. Я недооценила нашего друга: несмотря на аскетичный быт и полное отсутствие комфорта и вещей, связанных у нас с понятиями цивилизованности, эти люди более чем разумны, они — высокоорганизованное иерархическое общество индивидуальностей.

Я окинула взглядом бесплодную равнину, простирающуюся от горизонта до горизонта, глазу не за что зацепиться. Жилище Заоса одиноко вписалось в унылость, не привлекая своей простотой, оно так же лишено всякой наполненности, как и эта пустыня. Вот он — мир высокоразвитых мужчин без женщин: рациональный, аскетичный, монохромный и очень просторный. Эти огромные пространства ничем не заполнены, ещё бы, ведь на это способна только женщина!

Единственные вещи в доме — наши с Лалой нужные предметы. Заос имеет только небольшой запас еды в кладовке, а всё остальное нехитрое хозяйство всегда носит с собой. Не сговариваясь, мы обе с Лалой достали из контейнеров энергетические капсулы, не желая прикасаться к его продуктам. У нас появилась причина больше не экономить капсулы — нам незачем здесь больше оставаться! Теперь, когда Заос закрылся от меня, мы вряд ли можем рассчитывать на восстановление его доверия, так постепенно заработанного и так внезапно разлетевшегося вдребезги.

Остаток дня мы укладывали вещи, собираясь в обратный путь. Я содрогнулась при воспоминании периода адаптации после скачка, но засунула этот кусок памяти куда подальше. Во — первых, всё может быть совсем иначе, возможно, организм уже не так экстремально прореагирует на подобную нагрузку. А во — вторых — мы возвращаемся домой, а дома родной воздух, и профессионалы нам помогут. О, как хочется домой! Обнять сына, отправиться на свидание с обычным мужчиной, для которого дети — естество жизни. Навестить коллег из Центра Матери и взять на руки малыша, вдохнуть его сладкий запах….

На следующий день Заос не вернулся, мы обе с Лалой предполагали это. Ещё вчера я активировала зонды, запущенные в кругосветное путешествие, на возвращение. Ночью прибыл только один, где же застрял второй? Я развернула внешнюю голограмму с имеющегося зонда и запустила поиск.

— Он уничножен. — Заявила Лала.

Импульсов от № 1 не поступает, она, как всегда, права. На всякий случай я поискала его ещё: зонды синхронизированы друг с другом и постоянно обмениваются данными, дублируя их. Вот № 1 движется сквозь однообразный ландшафт, я проматываю… А вот он исчезает. Я прокрутила обратно и просмотрела всё медленно — внезапно № 1 исчез, я не заметила поблизости ни животного, ни птицы, ни человека. Если бы он упал в расщелину — он бы продолжил сбор данных. Зонд работал бы и в желудке птицы, и в когтях зверя, и в жилище человека. Не беда, что один зонд утрачен — они оба несут в себе одинаковую полноту, не хватает только образцов почвы, растений и так далее, микроскопические частички которых собирал зонд № 1. Их мгновенный, но поверхностный анализ уже поступил в базу данных № 2, но было бы лучше иметь их в наличии.

— Мог зонд попасть в то пространство, куда ушел Заос? — спросила я у Лалы.

— Зонд многомерен, в принципе, он никуда бы не делся и вышел оттуда, дублируя ближайший след. В любом случае, мы бы получали от него хотя бы слабые импульсы.

— Как можно уничтожить зонд?

— Лично меня на этот счёт не инструктировали.

Я проверила состав: сверхпрочный высокотехнологичный многомерный сплав с использованием молекулярного синтеза. Кто-то или что-то должно было разорвать зонд на молекулы. Обычным молотком или камнем такую штуку не разобьёшь, в пламени он не горит, выдерживает высокие температуры. Разве что он провалился до самого планетарного ядра…

День клонился к закату, совсем не яркому и не красочному, как это бывает дома. Постепенно теряя яркость, белая звезда растворилась в серой мгле. Здешние растения имеют слегка голубоватый оттенок, мне хочется запомнить их такими, и воскрешать в памяти об этой планете. На самом деле здесь всё выцветшее, линялое, серое, бесцветное.

Наступила довольно светлая лунная ночь: сегодня на небосклоне видны две луны, а не одна. Бывают совершенно тёмные ночи, но нам повезло, как будто серая унылая планета захотела показать свою аскетичную красоту напоследок и включила резервную луну. Почему бы нам не покататься немного?

Лала безмолвно соглашается со мной. Нет, она не шпионит за мной: до тех пор, пока она в моём поле, поле матери, она не проживает себя кем-то отдельным от меня, поэтому улавливает все мои нехитрые намерения ещё до того, как они успели сформироваться в моей голове в устойчивую идею. Если я не усну ночью, а я, таки, не усну, то у моего уставшего организма не будет завтра сил на панику перед прыжком. Странно, то ли я не пережила вчерашний инцидент, то ли исчезновение зонда произвело такое впечатление, но я чем-то обеспокоена. Конечно, не буду скрывать, я очень боюсь прыжка, мой организм в ужасе и внутри уже всё сжалось в дурных предчувствиях. Это ведь не испортит нам последней ночи?

Этот дом, хотя и пустой, но тёплый и гостеприимный, был нашим домом всё это время. Я сосредоточилась и вышла на связь с дитургиноном, который находится сейчас где-то на моём теле, я уже забыла где. Через несколько минут он зашевелился у меня под кожей, вызывая зуд на бедре и начал выходить на поверхность. Фу, какая гадость, я отлепила его с противным чвирканьем. На ноге осталось красное пятно, похожее на ожег. Всё это время он бесшумно работал, аккумулируя заряд, стягивал из окружающей среды энергию необходимого типа, отсюда и ожег на коже. Хорошо, что я его носила всё это время, а не Лала, волны могли повредить её детскому организму.