Чтение онлайн

— Дворняшин, ты молодец, что проявил бдительность. Но я приказываю тебе относиться к моему напарнику, агенту Странне 10–47, с должным уважением! Иначе я приму к тебе меры!

Дворняшин обиженно молчал.

— Ты понял меня? — угрожающе спросил барин.

— Понял, барин! — ответил Дворняшин.

Барин сел на стул, быстро развернул голову и руки назад, что однажды уже делал в джипе. Во лбу у него открылась дверка. Он поднес к открытой дверке палец и ногтем что-то быстро повернул. Дверка закрылась, голова развернулась обратно. Он посмотрел в окно, увидел, что французы приехали.

Барин встал, снова натянул кепку, надел очки и заговорил с Шанталь по-французски. Шанталь кивнула головой, она перевела Даниэлю, Зинаиде Васильевне и Дворняшину, чтобы все поднялись наверх.

Зинаида Васильевна догадалась:

— Это он у себя в голове что-то перевел на французский лад?

— Ну конечно, — сказала Шанталь.

— А в пивной в Пфаллинс-Порте, он говорил по-русски и по-немецки, и в лоб к себе каждый раз не лазил.

— Точно, — неожиданно согласился Дворняшин. За все это время он впервые участвовал в разговоре с пленниками, раньше только гавкал. Все трое недоверчиво на него посмотрели.

Поднялись наверх вчетвером и с высоты лестничной площадки смотрели через кухонное окно на барина, беседующего с мужчиной и женщиной средних лет. Французы только что въехали на своем «Фиате» во двор дома. Старенькая лиловая машина была победнее той, которой недавно лишилась Шанталь. Барин в очках и в кепочке улыбался, что было ему категорически не свойственно. Увидев, как хозяева решительно направляются ко входу в дом, он с беспокойством пошел за ними. Дворняшин стал заталкивать пленников в комнату. Даниэль и Зинаида Васильевна подчинились. Но Шанталь, приложив палец ко рту, осталась стоять в дверях и слушать, что происходит внизу. Дворняшин мог бы ее тоже легко затолкать внутрь и закрыть дверь. Но он почему-то этого не сделал. Его любопытство оказалось сильнее грубости. Шанталь увидела, как при появлении хозяев дома Странна, сидевшая перед закрытым чемоданчиком, встала и неловко поклонилась вошедшим. Французы приветливо ей ответили:

— Бонжур, месье!

Шанталь услышала необыкновенно любезный голос барина. Как будто говорил совсем другой человек:

— Мадам ле Ген, месье ле Ген, мы очень довольны вашим домом! Он прекрасно приспособлен для работы и для отдыха. — Барин указал на Странну: — Это мой молодой коллега! Другие очень устали, прилегли немного отдохнуть, они извиняются, что не вышли с вами поздороваться.

— О! Ну что вы, месье! — сказала женщина, понизив голос. — Извините, мы будем говорить потише.

— Не беспокойтесь, мадам, они любят поспать и легко засыпают при первой возможности. Они не просыпаются от шума. — Барин добавил, смеясь: — Приходится их долго будить.

Французы понимающе улыбнулись. Мужчина-хозяин с любовью осматривал собственный дом. Он подошел к стене, показал на фотографию старой женщины в национальном костюме, произнес с гордостью:

— Моя мать! Это был ее дом. Она умерла очень давно, еще в 1946 году. А я сам шофер-дальнобойщик, полжизни провел за баранкой. Теперь вот мы с мадам оба на пенсии и сдаем дом, чтобы подработать и чтобы хорошее место не пустовало. Вы, пожалуйста, чувствуйте себя свободно. Мы не будем вас беспокоить. Фирма уже все оплатила. А сами мы живем в Панмаре, примерно в трех километрах отсюда. Пляж здесь рядом, всего восемьсот метров от дома. Сначала надо повернуть направо, а дальше идти прямо до пляжа, никуда не сворачивая. — Он подошел к столу и разложил на ней ветхую, хорошо послужившую карту местности. — Вот наши окрестности, здесь отмечены все достопримечательности, и я еще раз записал для вас наш адрес и телефон. Если что понадобится, звоните, приходите. Телефон-автомат за углом, сразу налево. Можете с друзьями зайти к нам на аперитив в любой день. Выпьете с нами касис!

— Благодарю вас, месье, — сказал барин, — у нас очень много работы, но, возможно, мы воспользуемся вашим приглашением.

Женщина произнесла с восхищением:

— Месье, вы так прекрасно говорите по-французски. Вы где живете в Германии?

— В Бремене, — не задумываясь, выпалил барин. — Слыхали про бременских музыкантов?

Французы засмеялись:

— Ну конечно, месье! Мы очень любим немцев. Они тут много домов скупили. В основном, они наши постояльцы, но, к сожалению, они почти никогда не говорят по-французски, только по-английски. — Женщина вздохнула. — А мы не знаем никаких иностранных языков, с немецкими туристами в основном объясняемся жестами! — Она сама же первая засмеялась.

Барин снова очаровательно улыбнулся:

— Я бы хотел узнать, за что нам еще придется платить?

— За то, что вы сами будет расходовать, — сказала хозяйка. — За электричество, горячую и холодную воду, дрова для камина, уборку — если, конечно, сами не уберете.

— Сколько это может стоить, примерно? — спросил барин.

— Вместе с уборкой примерно восемьсот франков за все.

— Я бы хотел заранее расплатиться.

— Ну, если вы так пожелаете, месье.

— Как вы думаете, тысяча франков — этого достаточно?

— О, это слишком много, месье.

— Зато мы не будем экономить горячую воду, — засмеялся барин. — Я предпочитаю расплатиться сейчас.

— О, мы очень вам благодарны, месье! Не будем вас беспокоить. До свидания, месье, до свиданья, молодой человек!

Странна опять встала и деревянно кивнула. Барин отдал французам деньги и пошел провожать их во двор. Хозяева сели в свой бывалый «фиатик». Барин хотел снять кепочку, но вовремя вспомнил о своей нестандартного вида голове и просто помахал им рукой.

Когда Шанталь все это рассказала, Зинаида Васильевна спросила:

— Как он говорит по-французски?

— Как обыкновенный француз, — сказала Шанталь, закрывая за собой дверь комнаты, — без акцента.

Заброшенное жилище на границе Бельгии с Францией было переполнено полицейскими. Журналистов, пытавшихся проникнуть внутрь дома, еле удерживали.

Полицейский объяснял журналистам в тысячный раз:

— Да, именно так, это убийство и похищение. Мы идем за ними по следу, но поймать пока не можем. Но вы не должны сомневаться, мы их обязательно задержим.

— Вы нашли какую-нибудь улику? — дотошно допытывался один из журналистов.

— Вам все будет сказано в свое время.

— А правда, что в доме была найдена записка?

— Кто вам это сообщил? — недовольно спросил полицейский.

— Это правда или нет?

— Мне об этом ничего неизвестно. Расходитесь, господа, в четыре часа будет пресс-конференция, и вам сообщат самые последние сведения.

Вокруг оцепленного дома толпилась местная публика. К самому настырному журналисту приблизился человек в соломенной шляпе, мятых брюках и клетчатой рубашке.

— Можно с вами поговорить?

— Пожалуйста, — с готовностью отозвался журналист.

— Это я сообщил про этот дом. Журналист обрадовался:

— Что вы говорите, это необыкновенно интересно. — Он включил диктофон. — Простите, как ваше имя?

— Фриц Рихталер.

— Вы бельгиец?

— Да, я бельгиец, фламандец немецкого происхождения. Дело в том, что у меня тут лужок неподалеку. Вчера днем я заезжал сюда и немного покосил. Когда отправился домой обедать, навстречу мне ехал серый автобус семейного типа. Номера, по-моему, немецкие. Я ужасно удивился — место заброшенное, кто же, думаю, мог сюда заявиться, здесь вообще никого не бывает. И никто здесь, кроме меня, годами не ездит. Все травой заросло выше головы. Про этот дом я, конечно, слыхал. Говорили, что хозяева никак не могли продать свою развалюху, слишком много за нее просили. Не понравился мне этот автобус, я сам не знаю, почему. Решил больше не косить сегодня, даже машину оставил дома. Прошел пешком полтора километра. Около этого дома только в двух местах небольшие кусты, а так все открыто. Смотрю: автобус стоит, никого в нем нет. Я прождал до ночи, но никто не появился. Стал думать, какого черта я сюда приперся. Я немного привык к темноте, к тому же луна ярко светила, все было видно. Я даже пожалел, что нет косы, мог бы поработать, как начнет светать. В этот момент они появились. По-моему, это какая-то банда. Их было несколько человек, не меньше четырех, может больше. Они замешкались перед тем, как войти в автобус, что-то туда укладывали. Переговаривались между собой тихо.