Чтение онлайн

Пастролаги покачал головой.

– Если эти законы заставляют людей, бывших некогда одним народом, брать в руки оружие и убивать друг друга - я не принимаю такой цивилизации. И мне особенно больно, что установлению этих законов способствовал ты. Мой сын. Ты принёс в наш мир, не знавший войн и распрей, заразную болезнь - жить не ради других, а ради себя. И поэтому ты ответственнен за то, что люди сейчас умирают от холода и голода, погибают в братоубийственных войнах. И ты ответственнен за смерть аквов, из которых сейчас делают мази для умягчения кожи земных девиц.

– Я не признаю твоих обвинений, отец, - спокойно проговорил Саприче.
– Руки даны человеку для работы, а не для того, чтобы он держал в них оружие. А голова - чтобы думать, как эту работу сделать лучше и быстрее, а не завидовать. Я работал и руками, и головой. И не моя вина, что кто-то предпочел взять в руки оружие.

– Время нас рассудит, - сказал Пастролаги и нажал на спуск автомата.

Диким криком зашлась в запертой комнате Ириси.

Диркоши перешагнул через труп и бросил зажжённую спичку в керосиновое пятно. Огонь ленивыми языками заскакал по ступенькам.

– Уходим.

Как в тумане Колори вышел в коридор и открыл дверь, за которой билась в истерике Ириси. Ириси выскочила в холл и, упав на тело Саприче, заголосила.

– Уходим!
– крикнул Диркоши, схватил Колори за плечи и выпихнул во двор.

Уходили они гуськом по проторённой лыжне, ведущей через поля к лесу. Пастролаги еле шёл, тяжело дыша и держась рукой за сердце, часто останавливался и оглядывался на разгорающийся пожар.

– Идите, идите...
– шептал он.
– Я вас догоню... в лесу...

Они находились как раз посреди поля, когда из-за ближайшего холма послышался рокот приближающегося вертолёта. Видно из Деревни по телефону кто-то сообщил в Город о стрельбе в имении Саприче и пожаре.

– Быстрее!
– закричал Диркоши.

Но дойти до леса они не успели. Вертолёт вынырнул из-за холма и осветил их прожектором.

– Всем рассыпаться в стороны!

Колори бросился влево, но тут загрохотал пулемёт, что-то ударило его в предплечье и он, теряя равновесие от толчка, упал лицом в снег.

И пришла весна.

И забрезжил чужой рассвет.

Поезд прибыл в Сапричебург поздним вечером. Аккуратно заправив пустой рукав в правый карман лагерной куртки, Колори с замиранием сердца ступил на землю родной Деревни.

"Вот я и дома", - с горечью подумал он.

Деревни не было. Перед ним стоял чужой город. Земной. С запахом паровозной гари, с химическим привкусом фармацевтического завода.

На привокзальной площади к нему привязался чумазый мальчишка в рваной телогрейке и шапке-ушанке с оборванным ухом.

– Дядь, дай денежку! Кушать хочется!
– канючил он.

Колори пошарил по карманам, извлек последнюю десятку и протянул мальчишке.

Мальчишка схватил десятку, глянул на неё и вдруг, скомкав, со злостью швырнул в лицо Колори.

– Ты чо даёшь, морда однорукая?!
– заорал он.
– Засунь свои национальные единицы в задницу! Доллары давай!

Колори опешил. Затем, грустно улыбнувшись, повернулся и пошёл прочь.

– У, вошь лагерная!
– крикнул вслед мальчишка, увидев на его спине нарисованную белую мишень.
– Тебя нам только в городе не хватало! Ещё один лишний рот добавился!

Комок грязи шлёпнулся в спину, но Колори не обернулся. В лагере приходилось переносить худшее.

Он прошёл мимо одинаковых, как бараки, домов, пытаясь среди них разглядеть хоть что-то знакомое, но ничего не узнал. Шёл Колори по улице Саприче, мимо частного пансиона имени Саприче, мимо церкви святого мученика Саприче и вышел на площадь, на которой стоял памятник Сарпиче. Бронзовый Саприче стоял на мраморном постаменте и смотрел в бесконечную даль. Одной рукой он опирался о мотыку, другой протягивал миру бронзовую брюку.

"Я принёс вам цивилизацию" - гласила надпись на постаменте.

И только тут Колори узнал место, где он очутился. Когда-то здесь стояло имение Саприче. Уже отсюда, с трудом ориентируясь среди незнакомых домов, он пошёл к своему дому.

Его дома не было. Дом Нереги сохранился, а вот на месте его дома стояли мусорные баки. Тяжело ступая, Колори подошёл к бакам и тупо уставился на них. Затем медленно стащил с головы фуражку.

В доме Нереги хлопнула дверь, оттуда вышла пожилая женщина с мусорным ведром. Опасливо косясь на Колори, она высыпала ведро в крайний бак, повернулась, и тут Колори, в неверном свете тусклой лампочки на столбе, узнал её.

– Ириси...
– невольно вырвалось у него.

Ириси остановилась и вгляделась в его лицо.

– Колори...
– со страхом выдавила она.

Они застыли друг против друга, и у каждого в памяти воскресло их прошлое. Такое общее, и такое разное.

– Значит, вернулся...
– наконец как-то устало сказала Ириси.

– Значит, вернулся.

– Сбежал, или срок кончился?

– Отпустили под надзор полиции.

– Дом-то твой снесли...

– Что с матерью?

– А тебе т у д а не сообщали? Умерла. Уж лет десять будет.

В общем, ничего другого Колори и не ожидал. Писем от матери не было.

– А Стинти?

– Живёт...
– каким-то неопределённым тоном, исключающим последующие вопросы, ответила Ириси.

Они молча постояли друг напротив друга.

– Давно выпустили?

– Вчера.

И снова молчание.

– Ну, я пошёл, - наконец сказал Колори и повернулся.

– Куда?
– тихо спросила Ириси.

Он пожал плечами.

– Заходи уж к нам, - предложила она.

Колори застыл в нерешительности, подумал, затем кивнул.

– Спасибо, - пробормотал он и последовал за Ириси.

Когда-то единственную большую комнату дома Нереги перегородили двумя стенками, а оставшееся пространство теперь было то ли прихожей, то ли кухней между двумя комнатами. Здесь стояли старенький холодильник, плита и маленький столик.

– Садись, - предложила Ириси.
– Есть хочешь?

– Да.

Ириси достала из холодильника тарелку с тушёными овощами и поставила перед Колори.