Чтение онлайн

–Зось, давай -хватит.Сдавайся уже. А не то заболеешь.

–Ага, щща.

–Ну тогда, признай просто, что я выиграл.

–Принесите нам пожалуйста еще двойную порцию- я гордо взглянула на официантку.

–Зось, у нас и деньги закончились.

–Ничего не закончились,– и я вытряхнула из кармана последние копейки вперемешку с крошками от печенья.

–Знаете, мы передумали.
– И он уже тащил меня к выходу.-Зось, ладно, перестань. Надо уметь проигрывать,– и он бесцеремонно слизал каплю мороженого с моего подбородка.-Лучше пошли в автоматы сфоткаемся на остаток денег. Ну его- это мороженое-живот уже пухнет.– и он демонстративно похлопал себя по животу, раскрыв куртку. Я все еще упиралась, но силы явно были не равны. Мы вышли на Невский. Он горел желтыми огнями. В мокром асфальте отражалось черное намоченное небо.

–Пошли, автоматы в той стороне,– и мы направились в сторону Адмиралтейства. Кабинка была малюсенькая и совсем неприметная, с красным порванным сиденьем. Сашка отодвинул занавеску тут же уселся.-Садись ко мне на колени,– заявил он.

–Вот еще,– я почти что обиделась: надо мне больно, потом еще скажет, что я толстая.

–Да ладно, ты что, я ж люблю тебя,– он как будто прочитал мои мысли. Улыбнулся вдруг, внимательно заглянув в глаза и безоговорочно усадил на коленку, заорав,– Аааа! Ну точно- открытый перелом!– Я вскочила и почти уже вылетела из кабинки. Сашка успел хватануть меня за необъятный капюшон пальто и , притянув к себе, вдруг нежно-нежно меня поцеловал, прошептав:»Дурочка, я ж шучу.» Усадив меня, наконец, к себе на колени, он кинул монетку.

–Короче, фоткаемся для потомков.

–Каких потомков,Саш. Ты обалдел?

–Конечно, для них. У нас обязательно будет дочка. Я назову ее Зосей.

–Ага, конечно. И сына Сашей.

–Не. Сына, как моего папу-Сергеем.

–Нифафто! Чтобы у меня был сын Сережа?!

–А я сказал- будет.

–Не буду фоткаться!

–Ты что, для Сереги! Будем потом ему показывать, какие мы были.

–Офигел ты совсем.-Щелк. Камера запечатлела мой профиль со словами:»Офигел ты совсем» и возмущенный Сашкин фас.

–Ну ладно, давай нормальную сделаем. Поцелуй меня,– сказал Сашка и попытался сделать фотогеничное лицо. Я прилипла к его щеке и раздула щеки и фыркнула. От неожиданности он засмеялся. Брызги слюней полетели во все стороны.

–Ну Зоось! Так все фотки так истратим. Давай третью- ты улыбайся. И я -улыбайся.– и тут же полез мне куда-то под пальто. Я начала отбиваться и полетела с его колен. На фотке остался только кусок моей головы с взлетевшими волосами и Сашка, пытающийся меня поймать.

–Садись скорее, последний.– Мы оба захохотали, смотря куда-то в бок.

Фотки долго готовились и наконец выскочили на дождь: клейкие, лаковые. Я лихо подхватила их и спрятала под пальто.

–А правда красиво- черно-белые,– сказал Сашка.

–Ага. Только у тебя тут нос кривой, прям видно.

–Ну и пофиг, он у меня и в жизни такой. Сереге понравится,– и он обнял меня за плечи. Мы вышли на ветер и побежали к переходу в метро.

–Все равно с мороженым я выиграла,– верещала я на дождь , а Сашка, повесившись на меня сверху безуспешно пытался закрыть мне рот.

День рождения выдался на славу. Воскресенье. Я проспал полдня. А потом уехал с собакой на дачу. Было слышно, как падают листья. Откуда-то появилось солнце и просвечивало сквозь листву. Паутина между веток собирала капельки дождя и подвешивала их между ниточек, будто на прищепках. Капельки дрожали , иногда на удерживаясь, хлопались в листья. Я люблю осень. Природа успокаивается, перестает журчать и кудрявиться. Словно ей самой в какой-то момент становится ближе к пятидесяти годам и она ощущает, что разбрасывать себя по пустякам уже просто нет ни сил, ни времени. И она садится в старое кресло у камина, откупоривает бутылку бордо, включает джаз и наблюдает, как листья, едва двигаясь, переливаются цветами.

Лес молчал. Изредко аукал кукушкой и осыпал листьями, потревоженными ветром.

Домой я вернулся к ужину. Дети, торт, жена, подарки.

Вышел на балкон. Двадцать пятый этаж. Глянул вниз. Выдохнул. Стало легче, проще, расслабленнее.

–Трииньк-,дернулся карман брюк. Видео-звонок. Маринка, возьму. Видимо, поздравить хочет.

–Поздравляем тебя с днем рождения!-орали в трубку два до боли знакомых голоса. Мне вдруг почему-то вспомнились ведро и семнадцать лопаток-букет, который стоял лет десять потом у меня в комнате в родительской квартире. Они подарили мне его на семнадцатилетие. Стойте-ка. Они-это же..– Я пригляделся. Маринку уже сдуло с экрана. Передо мной кто-то сидел. Дурацкий зеленый комбинезон и очки. Знакомая улыбка. Я надел очки. Потом их снял. Потом опять надел.
– Зось, ты что ли?
– сердце забилось синкопой. Я попытался ровно дышать. Еще, еще.

–Я прошу прощения за всю боль..– дудела она избитые фразы. Я смотрел на ее смешные, чуть оттопыренные уши. Короткие волосы открывали тонкую шею. Господи, неужели это она.-… вот , смотри, как у меня здорово,– она носилась с телефоном и усердно показывала мне свою новую квартиру. Я вспомнил, как сильно бьется жилка у нее на шее. Когда я прикасался к ней, всегда словно хотела выпрыгнуть навстречу моим губам. Вспомнил, как она запрокидывала голову от наслаждения-Видишь, тут свет ото всюду,– не прерываясь, строчила она. Мне вдруг ужасно захотелось спать. Закрыть глаза. Господи, как вот можно так врываться в жизнь без стука. Бесцеремонно влезать в окно: «Я требую продолжения банкета!» Я не мог. Все это было чересчур. Я так устал. Устал от работы. От того, что все не то. Устал от людей. На горизонте в телефоне показалась Маринка.

–Девочки, был рад вас видеть,– сам того не ожидая, сказал я и отключился.

– Марин, дай телефон.

–Чей?

–Сашкин.

–Ты реально больная. Зачеем? Зачем тебе все это? Ты ж его уже видела. Сказала все, что хочешь сказать. Острых ощущений захотелось? У тебя что- слишком все хорошо?

–Не знаю. Надо. Возможно, чтобы понять, что мне все это уже не надо.-Маринка молча скинула мне номер. Мой телефон, словно проснувшись, зателенькал, радостно принимая сообщение.

Маринка уехала. Я осталась. Одна, с непричесанной головой и мыслями вразброс.

–Привет.
– написала я и быстро отправив, откинула телефон, чтобы не дай бог не передумать и не удалить. Я не знала, что мною двигало. Возможно, действительно, желание разобраться. Прошло двадцать пять лет. А он все также занозой сидел в сердце. Приходил во снах. Я много раз пыталась его выдернуть, залить рану перекисью. Все тщетно. Он врос в меня, гноился, нарывал. Иногда боль становилась практически физической. И я решила- пусть. Пусть глупо, непонятно, неожиданно. Зато правдиво по отношению к самой себе. И однажды, посмотрев прошлому в глаза, я может и словлю ощущение – все прошло. Закончилось. Нежная, но такая паучительная сказка о первой любви, больше не болит. Вздохну свободно и перейду, не оборачиваясь, на другую сторону моста.

–Привеет.– ответ пришел почти что сразу.

–Рада была тебя видеть. Давай созвонимся, поболтаем как-нибудь.

–Давай.

Дальше- тишина. Три недели «не сегодня. Сорян. Отдыхаю от людей».

Хотелось кричать в трубку: да разве я человек?! Я для тебя -химера из снов, ублажающая тебя до звонка будильника.

Наконец, в какой-то момент он написал: у меня самолет через три часа. Сижу в аэропорту. Набирай.

Я налила себе бокал Шардоне и почти силой залила его целиком себе в горло. Стало теплее. Но не легче. Я выдохнула через рот, как нас учили на йоге- так, чтобы внутренности припли к позвоночнику и нажала на зеленую кнопку с телефоном. Меня лихорадило. Хорошо, что не надо было забивать цифры, я бы никогда не попала на нужные кнопки. Вино ударило в голову ,и стало как-то проще. «Ну и хер с ним, с плащом»– вспомнилась фраза из фильма и я, не заметила, как улыбнулась.