Чтение онлайн

— Не знаю, хочу ли я соревноваться с Дайаной. — Брайони поджала под себя ноги. — Мирна, позволь мне немного подумать, ладно? Дай мне чуть-чуть передохнуть.

— Сейчас мне надо кормить близнецов, на это время тебе даруется свобода. Но не надейся, что я забуду о нашем разговоре. Я серьезно заинтересована, Брайони Лестер. Тобой и Джеком Морганом…

Ночью Брайони долго не могла уснуть. Она лежала в просторной постели и чувствовала себя одинокой.

Это потому, что нет Гарри, успокаивала она себя. Но в глубине души знала, что это не так. Одиночество — не ее стиль.

Она познакомилась с Роджером на своем первом танцевальном вечере в школе. Роджер два раза протанцевал с десятилетней Брайони и объявил, что она та девочка, на которой он женится.

С интеллигентным, внимательным, симпатичным Роджером Харпером, у Брайони никогда не возникало потребности спорить. Им не о чем было спорить. Брайони встречалась с другими мужчинами — Роджер не возражал. Основательный и надежный, он оставался на заднем плане, строя свою адвокатскую карьеру. И она, пережив несколько любовных приключений, вернулась к нему.

Роджер.

Все годы ее отсутствия он оставался ей верен. Потом пришло письмо от Мирны. Она сообщала, что у нее родились близнецы и ее дизайнерский бизнес рухнет, если Брайони не возьмет его в свои руки. В Нью-Йорке стояла холодная зима. Ее агентство не обещало ничего нового и захватывающего. Клиенты хотели черное, белое и хром. Один вид этих элементов дизайна вызывал у Брайони отвращение.

Два дня спустя, после получения письма Мирны, появился Роджер и заявил, что он ждал долгие годы, а теперь пришло время обручиться по всем правилам. Первый раз Роджер что-то просил у нее, и она не смогла отказать.

Роджер…

Брайони попыталась вызвать его образ. Но перед мысленным взглядом возникали только итальянские костюмы, которыми он так чертовски гордился. И она тоже. Ей нравились итальянские костюмы. «Купи костюм и повесь у себя в шкафу», — откомментировала Мирна. Брайони печально улыбнулась. Может быть, Мирна и права.

Брайони решительно нажала на кнопку лампы над кроватью, прошла к комоду и нашла свою, одну-единственную, фланелевую пижаму.

Она всегда спала голой на атласных простынях, ей нравилось ощущать телом прохладную гладкую ткань. Брайони купила пижаму два года назад, когда ездила в гости к друзьям на Аляску. В розовой фланели она чувствовала себя такой же сексуальной, как холодная грелка. А сейчас она должна заставить себя выглядеть именно так!

Она посмотрела на фотографию, стоявшую на комоде. Из серебряной рамы ей самодовольно улыбался Роджер. Похоже, он улыбался ее фланелевой пижаме. А носит ли Роджер итальянские фланелевые пижамы? Может быть, и носит.

А Джек?

Судя по всему, Джек вообще не носит пижамы. Очень печально!

Роджер по-прежнему самодовольно улыбался. Почему она до сих пор не замечала в его улыбке это самодовольство?

Брайони показала своему жениху язык, и повернула снимок лицом к стене.

— Так и будешь стоять, пока я не приведу в порядок свои мысли, — с вызовом заявила она. — По-моему, я попала в беду.

В четырех милях от нее в такую же беду попал Джек Морган. Сон не приходил. Наконец он сбросил простыню и натянул джинсы. Брайони была права насчет пижамы — Джек Морган не носил их.

Он открыл затянутую сеткой дверь, и две тени выступили из темноты и присоединились к нему.

Гарри и Джессика.

— Ладно, ребята. Я хотел побыть один, но если вы обещаете не болтать…

Они пообещали. Босые ноги холодила мокрая трава, голую грудь обвевал ветерок. Джек был рад прохладе — следовало немного остудиться. Собаки шли рядом. Джессика подняла голову и озабоченно смотрела на хозяина.

— Все в порядке! — обратился к ней Джек.

Но тревога в больших карих глазах не проходила. Джек ласково почесал у собаки за ушами. Гарри подошел к Джессике, и лизнул ее в нос. Джесс в ответ лизнула Гарри, а потом руку Джека. Собаки стали неразлучными. Какая нелепость!

— Джесс, девочка, этот парень тебе не подходит, — строго предупредил ее Джек.

Он сел на мокрую траву, потом лег на спину. Обе собаки смотрели на него с явным недоумением.

— Она бы тоже так сделала, — объяснил им Джек. — Мне жарко, и я ложусь на мокрую траву. Так бы сделала и Брайони. Много ты знаешь женщин, которые, измазав одежду в коровьем навозе, попросили бы облить их из шланга водой? На людях?

Джессика преданно смотрела ему в глаза.

— Черт!

Джек глубже зарылся в мокрую траву. Собаки плюхнулись рядом с ним. Они не могли понять, но могли сочувствовать.

— Со мной такое бывало и раньше, — простонал Джек. — Голод. Вот что это такое. Просто она самая великолепная…

Но ведь так он думал и о Джорджии. Бывшей жене.

Усилием воли Джек вернулся в прошлое — к тому вечеру, когда впервые увидел свою жену. Он остановился в Штатах у друзей. Они объявили, что собираются на балет. Джек никогда в жизни не бывал на балете. Он пошел с ними и увидел Джорджию. Парень из их компании знал ее. Заметив обомлевшее от восхищения лицо Джека, он познакомил их, когда закончился спектакль.

Джорджия была самым изысканным существом, которое Джек когда-либо встречал. Она вся лучилась смехом и весельем. И была такая крошечная! Совсем не похожа на Брайони. В Брайони, наверно, метр семьдесят шесть или семьдесят восемь.

— Впрочем, они одинаковые, — громко произнес он.

Когда он встретил Джорджию, ему было двадцать пять. На втором их свидании он предложил ей выйти за него замуж. Она отказалась из-за своей балетной карьеры, и безутешный Джек вернулся в Австралию. А через двенадцать месяцев карьере балерины пришел конец. И если он все еще хочет жениться на ней…

Конечно, он хотел.

Видно, разум покинул его, если он решился на такой шаг. Джорджии не место на ферме. Она была здесь словно экзотическая рыба, выдернутая из тропических вод. Оплакивала свою погибшую карьеру. Тосковала по свету рампы и славе, которой так долго упивалась. И Джек стал средоточием ее беды. Причиной…

Потом Джорджия забеременела и еще больше, чем Джека, возненавидела ребенка. Когда она уехала, между ними уже не осталось ни капли любви. С ее стороны — только разочарование и горечь. С его — печаль.

Джорджию сломила тоска по утраченным радостям жизни. Она потеряла способность логически мыслить. Знала теперь только одно: надо больнее ударить Джека. И поэтому забрала Мадди.

Шесть ужасных лет…

— Вот так! Я не собираюсь опять мечтать об экзотической женщине, — разгневанно одернул себя Джек. — Когда мы первый раз встретились, Джорджия бурлила весельем, и я подумал, что она великолепная… Нет, она не похожа на Брайони.

При этих словах образ Брайони возник перед мысленным взором.