Чтение онлайн

— Мадди, ты же не любишь лошадей!

— Я не люблю пони, на котором, как сказала Дайана, я должна ездить, — запротестовала Мадди. — Он толстый и не хочет идти. А когда пытаешься потрепать его по холке, кусается.

— Дайана привела его, чтобы ты научилась ездить верхом.

— А мне не нравится! — Осталось неясным, что Мадди имела в виду — пони или Дайану. — Я уже умею ездить. Мне нравится маленькая серая кобыла, которую ты называешь Иезавель.

— Иезавель… — Джек покачал головой. — Мадди, Иезавель норовистая, быстрая и…

— Я знаю. Но она очень хорошая и любит меня.

— Но… Ты когда-нибудь ездила на лошади, похожей на Иезавель?

Он ничего не знает о дочери, подумала Брайони. Ни-че-го.

— У бабушки была лошадь, похожая на Иезавель. Ее звали Флис. — Голос у Мадди стал бесцветным. — Я ездила на ней верхом и правила, когда ее запрягали в телегу. Но потом бабушка умерла, а мама сказала, что Флис нужно продать.

— Ты и твоя мама жили с бабушкой, когда она умерла? — нахмурился Джек.

Тишина повисла такая, что можно было бы услышать падение булавки. Брайони показалось, что она перестала дышать. Неужели Джек первый раз хоть что-то узнал о своей дочери?

— Нет, — Мадди покачала головой. — Бабушка и я жили на бабушкиной ферме одни. А мама только иногда навещала нас. Но бабушка говорила, мол, только тогда, когда ей нужны были деньги. Потом бабушка умерла, и мама сказала, что теперь я должна жить с тобой. Потому что она не собирается связывать себя ребен…

— Мадди! — вырвалось у Брайони.

Это невыносимо! Но Мадди упорно продолжала.

— Мама сказала, что когда-нибудь она заберет меня у тебя и докажет свое. И это послужит тебе уроком, теперь, когда я тебе больше не нужна, ты будешь связан по рукам и ногам. Она сказала, что надеется, я устрою тебе ад.

— Твоя мама сказала, что ты мне не нужна?

Голос у Джека стал хриплый.

— Да.

Заложив руки за спину, Мадди с вызовом смотрела на него, вздернув подбородок. Она будто ждала удара.

Джек взял девочку на руки, прижал к себе и зарылся лицом в ее волосы.

— Мадди, когда ты родилась, я был самым счастливым человеком в этой стране, — сдавленным голосом бормотал он. — И когда твоя мама увезла тебя в Америку, я чуть не сошел с ума. Я потратил годы, все искал тебя. Но твоя мама и близко меня не подпускала.

Мадди по-прежнему настороженно смотрела на отца. Джек вздохнул.

— Мадди, твоя мама была танцовщицей, — продолжал он. — Красивой балетной танцовщицей. Самой лучшей. И когда она повредила ногу и не могла больше танцевать, она решила: раз нельзя танцевать, значит, надо выйти замуж. А это, поверь мне, плохая причина для замужества. Из-за того, что не может танцевать, твоя мама сердилась на всех. Она даже начала сердиться на меня и, в конце концов, увезла тебя. Но, Мадди, это не значит, что ты не нужна мне. Я повторял тебе снова, и снова, и говорю сейчас. Не было утра, чтобы я просыпался и не думал, где моя девочка. И день, когда твоя мама позвонила и сказала, что ты летишь сюда на самолете, был самым счастливым днем моей жизни. — Джек взял ее маленькие руки в свои и посмотрел дочери прямо в глаза. — Это правда, Мадди, — нежно проговорил он. — Ты моя девочка. И всегда ею будешь.

Мадди еще боялась поверить. С немым вопросом она повернулась к Брайони. «Скажи мне, что делать?» — без слов спрашивала она.

Боже, помоги мне, в отчаянии подумала Брайони. Что я должна сказать? Как убедить девочку, что отец ее любит?

— Знаешь, Мадди, Джессика очень любит твоего папу, — начала она. — Я всегда верила, что собаки знают людей лучше, чем мы сами. Джессика думает, что твой папа самый лучший из тех, кто ходит на двух ногах. Она сама бы сказала тебе об этом, если бы могла.

Мадди задумалась. Посмотрела на Брайони. Потом на Джессику. Потом повернулась к Джеку, и коснулась губами его щеки. И все.

Но этого было достаточно. Джек прижал ее к себе.

Брайони расплакалась.

Потом они нашли пару больших носовых платков, чтобы Брайони вытерла слезы, доели булочки с джемом и отправились кататься верхом. Юбка Брайони абсолютно не подходила для верховой езды, поэтому она подоткнула ее под трусики и села в седло. К счастью, Джек нашел для нее спокойную лошадь.

Лошадь Мадди назвать спокойной было нельзя.

У Джека хватило здравого смысла дать девочке шанс. Мадди взлетела на спину кобылы с легкостью опытной всадницы. Испустила оглушительный крик радости и направилась через луг к реке. Джек и Брайони на своих лошадях, с восторгом наблюдая за девочкой, неторопливым шагом тронулись следом.

Солнце пригревало лицо Брайони. Никогда еще она не чувствовала себя такой счастливой и полной жизни. И все из-за Мадди, мысленно убеждала она себя, прекрасно понимая, что это только часть правды. Главная же причина заключалась в том, что Джек ехал рядом с ней и смотрел на нее, как на чудотворца. Все прекрасно. Да, все было бы прекрасно, если бы не тихий голосок совести, напоминающий ей о Роджере.

О Боже…

Мадди обогнала их, наверно, на милю. К тому времени, когда они подъехали к берегу, девочка сидела на бревне и мечтательно смотрела на воду.

— Надо было взять с собой купальники и полотенца.

Брайони спешилась и пошла по песку. Потом сбросила босоножки и ступила в воду.

— Ох! — Она сморщилась и запрыгала на одной ноге. — Вода холодная!

— Я не боюсь холода, — с жаром произнесла Мадди. — Вода красивая.

— Здесь безопасно?

Джек все еще сидел верхом на лошади. Он смотрел вниз со спины своего черного жеребца и снисходительно улыбался.

— Безопаснее, чем на пляже. Давайте вернемся, а поплаваем в другой раз.

— Сейчас тоже приятно поплавать, — настаивала Мадди.

— Тогда пошли в воду, — крикнула Брайони и тут же нырнула. Вода и правда холодная! Она вынырнула и, открыв глаза, обнаружила, что мужчина и девочка смотрят на нее так, словно она сошла с ума.

— Вы же в одежде, — вытаращила глаза Мадди.

— Ага. — Брайони перевернулась на спину, шлепнув по воде ладонями и послав во все стороны брызги.

— Ваша юбка…

— Она слишком тяжелая, — согласилась Брайони. Она снова нырнула, ухитрилась расстегнуть пуговицы и освободилась от юбки. — К счастью, у меня вполне приличные трусики, — весело объявила она оторопевшим зрителям. — Они даже приличнее, чем мое бикини. — Она протянула юбку, чтобы кто-нибудь взял ее.