Присоединение Грузии к России
Шрифт:
Вахтанг взялся влиять на шаха, но было уже поздно: 10 октября 1722 г. пала столица Ирана, и шах Гуссейн очутился в руках Мира Махмута. Юный Тахмасп, сын Гуссейна, еще раньше пробившийся с небольшим отрядом из осажденного Испагана на север, был провозглашен шахом в Казвине, а затем отступил в Таврис.
Вахтанг отправил к Тахмаспу С. Чхеидзе, и молодой шах послал царю и сыну его Бакару богатые подарки [33] ; Бакар еще раньше сделан был кулар-агасом. Видимо, персияне не переставали рассчитывать на помощь грузин.
33
Переписка, с. 145.
Любопытно шахское «повеление» правителю Грузии Гуссейн-кули-хану (так Вахтанг рисовался персиянам), состоявшееся в октябре 1722 г. Вахтанг извещается, что «несколько человек эмиров злодея Махмуда прибыли в Испаган и что дела тамошние находятся в большом расстройстве. Так как подобное упущение есть дело весьма нехорошее», то пусть Бакар с «чем только можно из войска гурджийского» спешит к «порогу убежища мира» [34] . Несмотря на отчаянное положение, люди эти не расставались со лживой фразеологией! Впрочем, это всюду так.
34
Там же.
На просьбу (или повеление!) Тахмаспа Вахтанг ответил отказом, — несомненная ошибка с его стороны ввиду отъезда Петра.
Между тем кахетинский Мамед-кули-хан (Константин III), соперник Вахтанга [35] , сумел извлечь для себя плоды из его политики. С персидской точки зрения Вахтанг вел себя, как бунтовщик. И Константину нетрудно было получить от шаха Тахмаспа разрешение действовать против Вахтанга, как ослушника. Сехния Чхеидзе сообщает, что Карталиния «отнята» у Вахтанга и отдана Мамед-кули-хану 10 января 1723 г. «Отдана» это значило, что он должен был ее взять; и, конечно, не персидским войском [36] , а с помощью лезгин он овладел Тифлисом и отдал его по условию на трехдневное разграбление. Вахтанг держался некоторое время в Карталинии, но затем, разбитый Константином, принужден был удалиться в Имеретию.
35
Распря с Константином, имевшая для Вахтанга роковой исход, возгорелась из-за казахского участка. Если бы грузины не стали драться из-за этого участка, они не были бы грузинами своего времени, но зато эта междоусобица в такой серьезный для всех них момент наглядно показывает, что «большая» политика была им не по плечу.
36
Впрочем, как видно из грузинских источников, персидский гарнизон тифлисской цитадели взял сторону кахетинцев. По некоторые данным, часть карталинских князей, покинувших Вахтанга в решительную минуту, были подкуплены персиянами. Во всяком случае, не может быть более яркого доказательства слабости и деморализации грузин того времени, чем это зрелище царя, питавшего широкие политические замыслы и пасующего перед совокупными усилиями — персидского золота, наемного оружия лезгин и «патриотизма» кахетинцев, слепо служащих мелкому честолюбию их ничтожного царька.
Узнав о несчастьях Вахтанга, Петр решил было отправить к нему на помощь отряд войска под командой Баскакова. Уже сделаны были все приготовления, дано наставление о военных действиях в Грузии, но затем экспедиция была отменена. Еще в ноябре 1723 г. Государь делал дополнительные распоряжения насчет помощи Вахтангу, а весною 1724 г. Баскаков был уже в России при другом деле [37] .
Чтобы понять этот поворот в грузинской политике Петра, необходимо вспомнить, что, как сказано выше, стремление предупредить турок на берегах Каспийского моря, обезопасить себя от них с этой стороны было главной причиной Персидского похода.
37
Бутков, ib., гл. 9.
Со своей стороны, Порта всегда притязала на Эривань, Таврис и вообще была готова воспользоваться беспомощным положением Персии. О покровительстве турок дагестанцам мы уже говорили.
В ответ на завоевания Петра и на десант в прикаспийских провинциях турки начали забирать земли от Эривани до Тавриса.
Вахтанг получал приглашение от турок предаться им еще в самом начале всей этой путаницы; через И. Толстого Петр остерегал его от союза с Турцией ввиду заигрываний эрзерумского паши. Теперь, во время распри царя Карталинского с Константином, турки вступили в Карталинию, с согласия Вахтанга, вынужденного или добровольного — это безразлично. Постепенно захватив и Кахетию, они хозяйничали в Грузии 12 лет, пока метла Надир-шаха не вымела их отсюда.
При дальнейшем движении турок к востоку они входили в соприкосновение с российскими завоеваниями. Грозила война. Делались с обеих сторон приготовления.
Объявления войны со стороны Турции не произошло благодаря «добрым услугам» Франции. Стараниями королевского посланника маркиза де Бонака последовало соглашение относительно предварительных пунктов (в 1723 г.), а затем, 12 июня 1724 г., заключен трактат о Персии в Константинополе [38] . Цель этого трактата — размежевать владения России и Турции в Персии.
38
П.С. 3. № 4531. Трактата этого нет в сборнике Юзефовича «Договоры России с Востоком».
Для нас не важны дальнейшая история этого замечательного трактата и подробности его содержания. Скажем лишь, что по трактату 1724 г. Петр признает во всей силе занятие Грузии турками [39] ; граница турецких владений проведена восточное ее, так что fait accompli получает официальное признание Петра.
Теперь ясно, почему отменена была экспедиция, шедшая на помощь Вахтангу: помощь эта не вязалась с условиями соглашения России с Турцией, а само собой разумеется, что уладить дело с Турцией было существеннее, чем помочь Вахтангу — и раз одно становилось в разлад с другим, то не трудно было предвидеть, что возьмет верх.
39
В «Материалах» Буткова трактат этот приводится с урезками. Именно — пропущена почему-то часть пункта II, как раз касающаяся Грузии: «Понеже вся провинция Георгия остается под властью Высокой Порты, и везде там находятся гарнизоны и коменданты, со стороны Высокой Порты, и ежели потребно будет отправить многие войска в тамошнюю сторону для утешения непорядков, где б те войска через реку Кур переправляться ни будут, то имеют прежде того переправления для отнятия подозрения причину того марширования комендантам помянутого царя (т. е. Московского) сообщать». II. С. 3. № 4. 631. В латинской передаче у Крузинского постановление трактата о Грузии гласит так: «Quia vero Fulgida Porta est jam in actuali atque pacifica possessione Georgiae, quam suis praesidiis et Gubernatoribus firmavit, si aliqua disturbia ex parte Georgianorum eo loci interveniant, plenum jus Fulgidae Portae afferitur, in Georgiam suas capias pro rerum exigentia mittendi, ad tollendum omnem disordinem.
Tragica vertentis belli Persici historia, § 497 sub II. В этом сочинении польского миссионера много подробностей относительно Грузии эпохи Вахтанга.
Еще во время борьбы Вахтанга с Константином его не покидала надежда на русскую помощь. В письмах гр. Толстому, Волынскому и самому Петру он объясняет, почему согласился «покориться» туркам. «Так как мы не могли воевать с такими соседями и великими государями, мы и сказали султану «покоряемся тебе», надеясь, что пока пойдут переговоры с Константинополем, может быть Они (т. е. Петр) удостоят нас прибытия сюда Их светлой особы». Переговоры с Константинополем действительно велись, но из них вышло не то, чего ожидал Вахтанг [40] .
40
Шошита, рачинский эристав, пишет Императору в ноябре 1724 г.: «Бог да ниспошлет непокорным Вам несчастия, подобные тем, какие претерпела от неверных вся Грузия наша… Единственный человек, на которого надеялась она, был царь Вахтанг; Вы его призвали к себе… и мы остались без никого…» Переписка, с. 173.
Со вступлением турок в Карталинию и Кахетию дело Вахтанга было проиграно. Многие и сильнейшие князья оставались ему верны и не раз после звали его из России занять престол, обещая свою поддержку, но обстоятельства складывались иначе. Несмотря на всю популярность Вахтанга в Грузии, он уже не вернулся туда.
В конце вышеприведенного письма Петру, полученного 10 мая 1723 г., Вахтанг, как бы предчувствуя безуспешность просьб о помощи, просит, в таком случае хоть убежища — «что будет также большой милостью». «Если и этого не будет, и тогда будем благодарить Бога: все, что переносим, есть наказание за наши грехи. Да будете Вы долго жить!» [41]
41
Переписка, с 148.
Не напрасно надпись на печати Вахтанга, которую он прикладывал к своим грамотам, грустно говорит: «Прах еси и в прах обратится. Нужно смириться. Царь Вахтанг».
Одновременно он писал Волынскому и Толстому. Искра надежды еще теплилась в нем, ее должны были позже поддержать известия об экспедиции в Грузию, а что эта экспедиция действительно подготовлялась, об этом было уже говорено [42] . «До сих пор, — пишет Вахтанг названным сановникам, — мы умоляли Его (т. е. Императора) избавить нас от когтей рыси, теперь да не оставит он нас в когтях леопарда. Если Вы окажете покровительство стольким христианам, это будет доброе дело; если же нет, да будет воля Ваша!»
42
Ср. письмо д. т. с. П. А. Толстого к тифлисскому армянскому архиепископу 19 апреля 1723 г.: «…понеже имеем мы ведомость, что Турки… уже войско свое нарядили вступить в Жоржию (Грузию) и в другие места в Персии, того ради Е. И. В. войск своих некоторое число в Жоржию, для обороны принца (т. е. Вахтанга) и вас отправил» etc. Эзов. Сношения Петра Великого с армянским народом. № 222. С. 346.
Последний проблеск надежды сказывается еще в письме генералу Матюшкину весной 1724 г., когда экспедиция в Грузию была уже отменена ввиду соглашения с Турцией.
А турки уже хозяйничали в Карталинии и Кахетии, и хозяйничали, как подобает туркам. Посадив на престолы угодных им людей, они на деле правили, как хозяева.
«Знайте, — пишет Вахтанг в последнем письме Императору, — что сын мой Бакар, бывший в Тифлисе с турками, не мог снести их утеснений и уехал оттуда». Вся страна разорена до крайности, много поселений совершенно уничтожено, а жители уведены в рабство. «Если Вы желаете что-нибудь сделать для нас, сделайте этим летом, так как позже доброта Ваша будет бесполезна».