Чтение онлайн

Он помолчал, напряженно глядя на меня. Я в самом центре? Он планировал встречу? Мысли разбежались, пытаясь нащупать здравый смысл в моей жизни, но натыкались лишь на растерянность и пустоту.

– Но ты больше не останешься одна. Я готов защищать тебя столько, сколько потребуется. И не отступлюсь. Ты понимаешь?

– Понимаю, – механически ответила я. Разве я честна с ним? – Хотя, честно говоря, не понимаю. Я ничего не понимаю. Ты знаешь, кто эти люди, которые убили Келли? Зачем они преследовали нас? И зачем им нужна я?

Его взгляд стал жестким, глаза потемнели. Если это гнев, то я рада, что он направлен не на меня.

– Ник предупредил, что Келли Эберт, судя по всему, не довела до твоего сведения все, что знала сама. – Мне не понравился его осуждающий тон. – Сомневаюсь, что это было верным решением.

– Не довела, но у нас был план на случай экстренного бегства. У нас всегда был план, – начала оправдываться я, – и он сработал, потому что сейчас я здесь. Живая! Только благодаря ей!

Я защищала Келли как могла, мне не нравились эти намеки. Он понял, и вид у него стал растерянный.

– Прости меня. Конечно, ты права. Я не имею права судить Келли и ее решения. Она справилась лучше, чем мы могли бы ожидать, и лучше, чем я сам. Она смогла сделать невероятное и прятать тебя целых шестнадцать лет. Даже я не знал, где ты. Значит и он не знал.

– Он? – я растерялась.

Рейнер снова вздохнул.

– Давай присядем, – и указал на небольшой кожаный диванчик в глубине кабинета. Он занес руку над моим плечом, будто желая развернуть в нужном направлении, но передумал и не закончил движение. Я расслабилась, когда волна его эмоций так меня и не коснулась. Свело челюсти от опасения и любопытства одновременно. Впервые желание дотронуться до другого человека и испытать его эмоции перевесило страх потерять себя.

Диван неожиданно оказался упругим и прохладным. Я провела по нему ладонью. Никогда раньше не сидела на кожаных диванах.

Подняв глаза на отца, я наткнулась на его напряженный взгляд. Он нервничал. Я постаралась придать лицу как можно более благожелательное и доверительное выражение, чтобы ему помочь, хотя нервничала не меньше.

– Я родился в местечке Торхау в Этерштейне. – Начал он. – Это небольшая страна между Австрией и Германией. Моя мать София работала школьной учительницей, а еще – была волонтером при Фонде ООН, помогала детям. Так они и встретились с моим отцом, на одном из благотворительных мероприятий ЮНИСЕФ9. Много лет скрывали отношения, даже когда появился я, но, в конце концов, все стало достоянием общественности. После этого им пришлось пережить много неприятных моментов: осуждение, пересуды, унижение. Но мой отец поддерживал маму до самой ее смерти.

– А почему…, – я запнулась, пытаясь разобраться в шквале информации, – почему они просто не могли быть вместе?

Отец вздохнул.

– Мой отец – король Этерштейна. За пять лет до встречи с моей матерью он женился на датской принцессе Луизе Саксен-Альтенбургской. Это был династический брак, и… – он задумчиво посмотрел на меня. – Ты знаешь, что такое династический брак?

Я ошарашенно кивнула. Я прочитала много исторических романов, но разве сейчас так бывает? Хотя, наверное, этот король уже старый, и его свадьба состоялась несколько десятилетий назад. Все, что я слышала, казалось невероятным.

– Я рос в Торхау, – продолжал отец, – мама, по-прежнему, работала в школе, а отец приезжал к нам так часто, как позволяли обязанности. У меня был сводный брат Эрик. Старше меня на пару лет. Его растили и воспитывали как следующего правителя. Когда мы вступили в пору юности, отец нас познакомил и, как ни странно, мы нашли общий язык. Эрик обладал умом и здравым смыслом, не видел во мне конкурента и не пытался самоутвердиться за мой счет. Это были счастливые годы. Все резко изменилось, когда умерла мать Эрика, королева Луиза. Отец и до этого много раз заговаривал о том, чтобы признать меня законным наследником и избавить от позорного звания внебрачного сына, но королева всегда была категорически против, да и правительственные советники отговаривали короля от такого хода. После смерти жены он пошел наперекор всем и официально признал меня частью семьи, чем вызвал недовольство людей, приближенных к королю.

Рейнер замолк, и, казалось, ушел в свои мысли. Я так и сидела с открытым ртом. Признаться, изначально я ожидала совсем не этого, и сейчас ощущала себя очевидцем исторических событий, и это было невероятно захватывающе. Хотя, уже начала подозревать, что скоро на голову королю, или Эрику, или самому рассказчику свалятся неприятности, иначе отец не становился бы все грустнее и грустнее.

– И что случилось? – нетерпеливо спросила я.

– Много чего. Нет нужды вдаваться в суть королевских интриг, важнее, что в итоге я принял решение официально отречься от всех претензий на трон, чтобы ни у Эрика, ни у всех прочих заинтересованных лиц не возникло опасений, что я на что-то претендую. К тому же скоропостижно скончалась моя мать. – Он замолк, погруженный в тягостные воспоминания. – После этого я покинул Этерштейн и начал новую жизнь в другой стране. С тех пор прошло почти двадцать пять лет.

Печаль в его глазах отражала тоску по стране, в которой он родился и вырос, и по людям, которых больше не увидит.

– И ты никогда не возвращался в Этерштейн?

– Нет, не возвращался. Пути назад не было. Однако, как бы я не старался держаться в тени, происхождение невозможно игнорировать, и оно, по-прежнему, определяло мою судьбу. Боюсь, тебе это еще предстоит познать.

– Почему? – удивилась я. – Что такого в моем происхождении?

– Тереза, разве ты еще не поняла? – Рейнер озадаченно нахмурил брови. – Ты ведь моя дочь и унаследовала не только мои гены, но и родословную.

– И что это значит? – мозг упорно отказывался облегчать мне жизнь.

– Это значит, что ты принцесса, – медленно и раздельно объяснил он. Как маленькому ребенку.

– Я? Принцесса? – я открыла рот от изумления. Это звучало так нелепо, что просто не укладывалось в голове.

– Строго говоря, твой титул звучит как герцогиня Эттерская, принцесса Этерштейна, но.… Да, просто принцесса – более понятно.

– Разве принцессы – это не недотроги в красивых платьях с кружевами? Они умеют петь и танцевать, – я рассмеялась. – Ходят на балы, у них есть слуги…

Я поместила себя в эту картинку и не удержалась от хихиканья.

Отец явно не разделял моего веселья. Напротив, его лицо стало темнее тучи.

– Так и должно было быть, – глухо произнес он. – Ты и должна была расти как принцесса. Получать все самое лучшее. Твоя жизнь должна была сложиться по-другому.

Огонь в его глазах разгорелся с новой силой. Что это – ярость или ненависть? Мне резко расхотелось смеяться, и, не отдавая отчета в своих действиях, я несмело протянула к нему руку. Так хотелось понять его, познать, сделать частью себя. Это была почти физическая потребность, как потребность во сне или воде, и я больше не могла сдерживать ее. Он тут же схватил мою руку, как будто только этого и ждал.

На минуту я ослепла, оглохла и потеряла чувство равновесия, окунувшись в его эмоции. Гнев, стыд, чувство вины, тоска, ярость и ненависть разом обрушились на меня в жуткой какофонии. За сильными и разрушительными чувствами я чуть не проморгала другие – надежду, признательность и воодушевление. Слишком сильно…Мое «Я» забило тревогу. Я теряю себя, я таю!

Тут отец сильнее сжал мою руку, вряд ли осознанно. Но я вынырнула из омута его чувств и омута темных глаз, осознав, что я – все еще я, все еще сижу на диване в кабинете с видом на лес на втором этаже дома в Хейуорде. Держу отца за руку и смотрю ему в глаза. Словно рябь в мутной воде – всколыхнулось и пропало воспоминание о похожем, но забытом переживании. Отпечаток знакомых эмоций вспышкой мелькнул на краю сознания. Мы встречались раньше?