Чтение онлайн

Винсент вел машину по главной улице города, объезжая телефонные столбы и провисшие оборванные провода. Некоторые оборванные концы валялись подобно безумным запоздалым мыслям прямо посреди улицы или в нескольких футах от бордюрного камня, другие на тротуаре. Выступающие за линию фасада вторые этажи скрывали своей тенью внутренние помещения магазинов, выходящих на улицу; по большей части в них, кажется, чинили какие-то горшки, разбитые автомобильные бамперы и сломанную мебель. В огромном магазине на углу продавали автомобильные покрышки, кухонные плиты, холодильники, мясо, рыбу, одежду, обувь, керосин и бензин. Окна банка сияли чистотой, и сквозь них Левин видел молодых женщин-кассирш в накрахмаленных белых блузках, торжественно исполняющих обязанности на работе, наверняка считающейся лучшей в городе. На тротуаре остановились два аккуратно одетых неулыбчивых бизнесмена и с большим достоинством пожали друг другу руки в знак утреннего приветствия. В этой стране все еще хватало времени на любые посторонние дела.

Винсент то и дело выкручивал руль, сворачивая то в одну, то в другую сторону.

— Английская машина, очень жесткое рулевое управление, — смеясь сказал он. — Жесткое, но работает очень четко. Эту машину сделали, чтобы укреплять волю владельца. Кажется, мне больше приходится ее толкать, чем водить. Если прошел слух, что сюда наползает туман, она ни за что не станет заводиться.

Дома постепенно редели, и теперь на удивление приличная асфальтовая дорога вилась между хижинами и маленькими огородиками, в которых почти во всех возились женщины, в то время как мужчины сидели поблизости и болтали с ними или с приятелями.

— Кажется, мужчины здесь ничем особенно не занимаются, — заметил Левин.

— Как в Африке, — ответил Винсент. — Мужчина всегда ходил на охоту, а женщина занималась хозяйством и огородом. Конечно, здесь уже не на кого охотиться, ничего не осталось. Некоторые действительно работают, но им нужно образование. Отчаянное положение, безнадежное. Страна еще не начала по-настоящему жить, даже просто существовать.

— А что они могут экспортировать? — спросил Левин. Почти на каждой хижине висела написанная от руки вывеска, предлагавшая reparations pneu, ремонт автошин. — Помимо услуг по ремонту?

— Бокситы. Руду для выплавки алюминия. Раньше тут было и золото. Немного, но и того давно уже нет.

Левин обнаружил, что обдумывает пути выхода из такого положения.

— А что им даст образование? Помимо возможности эмигрировать?

— Для начала поможет заполучить приличное правительство. Уже одно это будет здорово. — В голосе Винсента появились совсем мрачные нотки. Он вдруг перестал шутить; Левин даже удивился. Это напомнило ему его собственные политические споры в колледже много лет назад.

Машина уже полчаса взбиралась по склону вдоль густых сосновых зарослей, воздух теперь казался свежее и прохладнее.

— Кому все это принадлежит?

— Государству. Только политики и чиновники все время воруют лес.

— Каким образом?

— Подделывают записи в книгах учета.

— Посадки потом восстанавливают?

— Нет. Именно этого я и пытаюсь добиться, — сказал Винсент. — А так все это обречено, весь лес. Должность на государственной службе — это, по сути, разрешение воровать.

Левин весь напрягся, словно перед боем, но тут же осознал, что это полный абсурд. Это не его лес, да и в любом случае что он может тут сделать?

Из леса внезапно появилась женщина, таща за собой на веревке упирающуюся козу. Ее длинное тело двигалось словно без каких-либо усилий, как во сне, едва касаясь земли, а голова была повязана большой ярко-алой банданой, концы которой, подобно потокам крови, сбегали ей на грудь. Одну руку она грациозно отставила в сторону, балансируя ею, как танцовщица.

— Многие здесь очень красивы, — заметил Левин.

— В том-то и вся беда.

Дорога выровнялась, и они увидели на поляне рубленный из бревен дом в альпийском стиле с высокой островерхой крышей с длинными свесами — это здесь-то, где никогда не бывает снега!

— Мне нужно поздороваться с управляющим, — сказал Винсент. Он вышел из машины и исчез в доме. Левин тоже выбрался и потянулся, встав на цыпочки. Вокруг царила полная тишина, она словно мягко толкалась в уши. В этот момент ему показалось настоящим чудом, что он стоит вот здесь, на этом клочке земли. И зачем его сюда занесло? Пока они ехали, Винсент рассказал ему о человеке, с которым собирался сегодня встретиться. Тот когда-то работал в рекламной фирме в Нью-Йорке, на Мэдисон-авеню, а здесь совершенно опростился, превратился в настоящего туземца. Он рассказывал довольно подробно, но шум от трансмиссии заглушал слова. Вот он, смеясь на ходу, вышел из дома вместе с чернокожим мужчиной, который остался на крыльце и помахал им вслед рукой.

— Один из здешних мелких мошенников, — пояснил Винсент, отъезжая. Через несколько минут они съехали с дороги и потащились сквозь лес по грунтовке. Деревья здесь были гораздо выше и толще, чем на опушке леса, до них было труднее добраться, чтобы свалить. Вскоре они подъехали к простому рубленому домику. Разбитое окно было закрыто газетами, рядом стоял покалеченный красный фордовский пикап. По заросшей сорняками поляне были всюду раскиданы металлические детали какого-то механизма, лысые покрышки, огромный тент, оконные рамы, ржавый ручной насос. Еще, прислоненный к дереву, стоял заброшенный и покосившийся деревянный сортир. Все тут было какое-то покосившееся. Ступени крыльца битые и выщербленные. Между двумя деревьями висела бельевая веревка, на которой болтался одинокий лифчик. Винсент выключил мотор, но остался сидеть за рулем. Его смешки и ирония куда-то исчезли, и Левину показалось, лицо его напряглось.

— Как его зовут, вы сказали? Я не расслышал…

— Даглас. Тут довольно сложная ситуация, — сказал он вдруг совсем неуверенно. — Мне не следовало ввязываться в это дело, но в тот момент я не думал, что он так далеко зайдет.

— Я вас совершенно не понимаю. О чем это вы? — Винсент, по всей видимости, забыл, что отнюдь не все в курсе сложившейся здесь ситуации.

Он откинулся на спинку сиденья, не сводя глаз с домика и лишь изредка поглядывая на Левина.

— Он мне нравится, но тут все как-то странно складывается… Добродушный малый, понимаете, только… ну, надо полагать, его можно называть глупым. Бросил пару лет назад престижную работу в рекламной компании на Мэдисон-авеню и отправился вместе с семьей плавать по морям на списанном военно-морском катере. Показывал местным кино, на всех здешних островах. — Винсент рассмеялся, но выражение его лица оставалось напряженным. — Вообразите, он полагал, что сможет прожить на доходы от продажи билетов! Ну и, конечно же, тут, на Карибах, никогда не найдется достаточно зрителей, у кого имеется в кармане лишний четвертак. Только не здесь. Ну вот, он и приперся сюда, наверное, в поисках какой-нибудь подходящей работы, где можно использовать его катер. И в итоге — Бог знает, откуда он почерпнул эту идею, мне этого никогда не понять — наткнулся на этот гигантский бак, он валялся возле пирса, где они пришвартовали катер. Наверное, он остался от какого-то крупного разбитого судна. Он вмещает, ну, я не знаю, наверное, несколько тысяч галлонов. И он просто валялся там, никому не нужный. Даглас некоторое время болтался тут, продолжая жить вместе с семьей на катере, и его, видимо, свербила мысль, что этот бак никак не используется.

— Потому что он никому не нужен.

— Да! Конечно! — Винсент снова рассмеялся. — Мы все вечно озабочены проблемами спасения Гаити. Вы, кажется, тоже этим заразились.

— Ну, не то чтобы и вправду, но, полагаю, что могу его понять. Может, все дело в здешних людях, они такие…

— Добрые, да. И с хорошим воображением. — Это слово он произнес торжественно, повысив голос, как это принято на Ямайке. — Как бы то ни было, он узнал про этот лес и однажды заявился сюда, и ему пришло в голову, что с такого количества сосен он мог бы получать достаточно смолы для выработки скипидара, что можно устроить здесь перегонку. Скипидар на Гаити — очень ценный продукт. Он тут используется в самых разных целях — от лечения ревматизма до грудных болезней и сексуальных проблем плюс еще десятком способов. Ну, он забрал этот бак, и вдруг оказалось, что он может оказаться крайне полезным! — Он снова разразился смехом, но глаза по-прежнему сохраняли озабоченное выражение. — И не просто пустить бак в дело, но и помогать сохранять лес и создать некоторое количество рабочих мест для людей — может, десятка два. Использование этого бака открывало кучу разных возможностей, один скипидар чего стоит!