Чтение онлайн

– Словно сделаны в самом конце для вида. Согласен, как будто детективы специального криминалистического отдела посчитали, что превратить лицо подростка в кровавое месиво не очень прилично и любезно присовокупили еще несколько выстрелов в туловище.

Доктор Слоуп поставил на стол пустой стакан и отодвинул его подальше.

– Ты же знаешь, копы обычно не стреляют в голову: вероятность промаха возрастает, а в случае попадания жертва почти всегда умирает.

– Кажется, здесь именно этого и добивались, – произнес Чарльз. – Он взглянул на последнюю фотографию, затем просмотрел заключительный отчет. – Но это действительно было самозащитой? Во всех газетах…

– Если так говорилось в газетах, то это должно быть правдой, – патологоанатом прикрыл ладонью глаза. Он выглядел уставшим. – Извини. Это было нечестно. Парень стрелял первым. Успел выстрелить один раз, прежде чем они его прикончили. Я видел, как его пулю извлекли из стены. Со стороны полицейских стрельба полностью оправдана, никаких сомнений.

Никаких сомнений? Почему-то выражение лица доктора говорило об обратном. Чарльз порылся в конверте с результатами вскрытия и достал рентгеновские снимки, которые говорили ему куда больше, чем фотографии размозженного кровавого лица. Эдварду Слоупу, похоже, понадобится еще одна бутылка виски.

– Столько пулевых ранений, – Чарльз повернулся к другу. – Наверное, нереально определить, которое из них было смертельным.

– Так я написал в отчете, – доктор вылил содержимое бутылки в стакан и одним глотком осушил. – Все пули попали в цель – это самое странное. Для полицейских такая перестрелка сродни эмоциональному потрясению. Они волнуются, боятся. Но здесь… – Благодаря алкоголю доктор нашел силы еще раз взглянуть на фотографии. – Столько выстрелов. И все в цель.

Чарльз поднял к свету рентгеновский снимок и застыл от восхищения и ужаса. Среди раздробленных пулями костей лица было одно отверстие, которое привлекло его внимание. След от пули располагался идеально по центру, прямо между глаз.

Симметрия, имя которой – Мэллори.

Точно так же она могла бы просто подписать свою работу. Остальные отверстия, появившиеся намного позднее на лобной доле, по бокам лишь добавляли мелкие детали к уже понятной истории. Чарльз представил, как детективы стреляют в падающую замертво жертву, чтобы холодная и расчетливая казнь Мэллори не казалась такой очевидной.

– Думаю, что будет лучше для всех, – сказал Чарльз, – если никто не узнает, какой выстрел был смертельным.

Тут же на лице доктора появилось выражение облегчения, которое и выдало его. Видимо, он полагал, что некоторые упущения, сделанные им в отчете, – были не так очевидны. Теперь Эдвард Слоуп мог быть уверен, что его тайну никто не узнает. И Чарльз, его друг, который сейчас сидел напротив, только что доказал ему это. Лицо Чарльза осталось абсолютно непроницаемым: он научился лгать.

Выйдя из душа обновленным человеком, Рикер надел лучшую одежду из того, что было – наименее заляпанную. В гостиной он нашел миссис Ортегу, которая критично осматривала проделанную им с Джо работу.

– Только убери поскорей эту чертову штуковину, – Рикер легонько стукнул по тележке с чистящими средствами. – Только портит всю обстановку.

Миссис Ортега пропустила мимо ушей это замечание. Она тщательно осмотрела ковер, затем провела пальцем по столу и стульям, проверила, осталась ли на поверхности пыль.

– Так, значит, вы занимались этим весь день.

– Ага. Неплохо, правда?

– Оба вы дилетанты. Ну ничего, я с этим разберусь, посторонись-ка, – и отважная хрупкая горничная зашагала к окну, которое Рикер сам пытался помыть. На стекле остались грязные разводы.

– Тебя я тоже люблю, – произнес Рикер еле слышно, почти шепотом, чтобы не провоцировать ее на ответный выпад. – А где Джо?

– Ушла. Сказала, что ей нужно покормить какого-то кота, – последнее слово миссис Ортега произнесла с особенным презрением. Хороший кот – мертвый кот. Согласно ее философии любое животное являлось всего лишь ненужным пылесборником.

Подойдя к столу, Рикер увидел, что ящик, где он хранил пистолет, открыт. Он проверил: ключ все еще был спрятан за ножкой.

Оружия не было.

Рикер не стал ломать голову над этой загадкой. Человеку, разбившему окно в ванной и проникшему в его квартиру, никогда бы не удалось взломать этот замок, тем более следов взлома не было и в помине. Мэллори всегда носила при себе отмычки, она единственный вор, который побывал в его квартире совсем недавно.

Значит, малышка не доверяла ему даже его собственный пистолет.

По правилам следовало бы доложить о пропаже оружия, но это только создаст ненужные проблемы и для нее, и для него. Что делать? Потребовать вернуть пистолет или подождать, пока она снова не заберется в его квартиру и сама не положит оружие на место?

Да.

Это будет благоразумней.

Эту последнюю схватку за жизнь ему уже не выиграть: кот был крепко завернут в белую простыню, так что на поверхности оставалась одна голова. Ветеринар, держа в руках шприц, нагнулся над животным, но помедлил: больше, чем кота, ему было жаль женщину, которая держала животное в руках.

– Джоанна, вы же понимаете, что так будет лучше для него.

Да, но не из ваших соображений.

– Вам не обязательно…

– Обязательно, – Джоанна осторожно держала Гама на руках, стараясь не задеть нерв, который причинял ему сильную боль. – Давайте.

Врач сделал укол. Прежде чем лекарство начало действовать, прошло несколько минут. Гам все еще был в сознании, смотрел на Джоанну, словно просил о сострадании и спрашивал: «Почему?» Она качала его на руках, пока кот не закрыл глаза и не погрузился в дрему. Наконец-то он перестал чувствовать боль, с которой жил постоянно. Джоанна надеялась, что где бы он сейчас ни находился, он сможет почувствовать ее любовь, ее объятья теперь, когда прикосновения не причиняли ему страданий. Джоанна поцеловала его и прижала к себе. Наконец тело кота обмякло. Хотя Гаму дали только снотворное, это был не просто сон, это было прощание.

– Теперь он успокоился, Джоанна, – произнес доктор. – Он ничего не почувствует, – второй укол с ядом должен вызвать предсмертную судорогу, и все кончится. – Так будет лучше.

– Я знаю, – ответила Джоанна, но прошло много времени, прежде чем она смогла разжать руки и выпустить тельце Гама.

От юридической фирмы на Мэдисон-авеню Джоанна Аполло выбрала самую длинную дорогу к гостинице. Пока она бродила по своим любимым улицам, на смену дня пришел вечер, и наступила ночь.