Чтение онлайн

– Мое почтение! Вам, вероятно, известно, что вчера вечером близ вашего дома было совершено преступление?

– Какое преступление? – спросил де ла Сутьер, потупив взор. – У меня больной на руках, Арман Робертен, которого вчера чуть не убил бык. Мне некогда было интересоваться тем, что происходит по соседству.

– Месье Робертен… очень приличный молодой человек. Да-да, я знаю об этом деле. Черт возьми! Видно, этот брод – недоброе место для молодых господ. Два несчастных случая в течение нескольких часов. – И жандарм рассказал, как поблизости от брода был ограблен и убит сборщик податей.

– Ограблен… убит? – повторял де ла Сутьер с весьма естественным смущением.

– Нашли тело. Бедный Бьенасси, верно, напрасно выставил напоказ мешки с казенными деньгами. Эта неосторожность имела для него роковые последствия.

– Как, украдены деньги, которые он вез из Салиньяка?

– Зачем было его убивать, если не для грабежа?

Это новое для де ла Сутьера обстоятельство совершенно сбило его с толку.

– Вы удивлены, не правда ли? – продолжал жандарм. – Давно уже в нашем краю не совершалось столь дерзкое преступление. Но дайте срок, и мы поймаем разбойника. Я хотел лишь узнать, не видели ли вы или ваши люди чего-нибудь, что могло бы навести правосудие на след злодея?

– Я ничего не видел и не слышал, – ответил де ла Сутьер спокойно, – отсюда до брода добрых четверть лье. Сборщик податей проезжал тут вчера утром и сказал мне несколько слов по поводу еще не внесенных мною денег…

– Он говорил вчера то же самое по меньшей мере нескольким десяткам человек, – перебил жандарм, – посмотрим, что скажут ваши люди.

– Они к вашим услугам.

Разговаривая, они дошли до конца аллеи и оказались во дворе замка. Нечистая совесть внушала де ла Сутьеру опасения, что какое-нибудь мелкое обстоятельство может раскрыть его тайну. Однако его страх оказался безосновательным. Слуги ничего не знали о печальном событии. Многие видели сборщика податей и даже говорили с ним, но ничего решительно не знали о трагедии, стоившей ему жизни. После бесплодного допроса жандарм уехал.

«Ничего не понимаю, – подумал де ла Сутьер. – Одно ясно: опасность миновала».

Если предыдущая ночь для семейств де ла Сутьера и Бьенасси была полна жестоких мучений, то бывший каторжник Франсуа Шеру считал, что ему наконец улыбнулась удача. Он вернулся в свой дом, запер дверь и ощупью добрался до стула. Огонь разводить не стал, опасаясь привлечь внимание случайного прохожего. Неподвижно сидя в темноте, он ощупывал сквозь толстые холщовые мешки большие пятифранковые монеты. Безграничная радость наполнила его сердце. Развязав мешки, он засунул руки в груды.

Так прошла первая часть ночи. Бывший каторжник без всяких угрызений совести наслаждался своим занятием. Он не знал об ужасной судьбе сборщика податей, к тому же эти деньги принадлежали казне, то есть, по его понятиям, никому, и он без труда пришел к заключению, что имеет на них полное право. Проснулся он, как обычно, с первыми лучами солнца и первым делом снова ощупал свой клад. Чтобы лучше рассмотреть его, Шеру подошел к узкому маленькому окошку. Он вертел, нюхал, подносил к губам золотые и серебряные монеты. Он не мог на них наглядеться и без конца их пересчитывал.

Однако надо было положить конец этому приятному развлечению: становилось светло, и кто-нибудь мог прийти. Шеру спрятал мешки, привел в порядок свою убогую лачугу и приготовил завтрак. Услышав шум на дороге, он вышел и увидел группу людей у входа в ущелье.

– Что там случилось? – спросил Шеру у проходящего мимо соседа.

Тот, потупив глаза, ответил, что возле брода найдено тело убитого сборщика податей. Шеру не заметил странного поведения соседа и вернулся в дом, размышляя об услышанном. Обдумав вопрос с разных сторон, он пришел к следующему заключению: «Очень неприятно для бедного Бьенасси, что ему всадили дробь в грудь, но я был бы глупцом, если бы не воспользовался ситуацией. Деньги не имели хозяина, я нашел их на дороге, зачем отдавать их правительству?»

Затем он принялся за скудный завтрак, закончив его, поставил кусок дерева на станок и стал вырезать новые сабо. Поглощенный своей работой, Шеру не заметил, как судья и два жандарма тихо подъехали к его дому. Может быть, бывший каторжник и испугался в душе при виде посетителей, но встретил их со спокойным лицом, почтительно приподняв с головы серую шерстяную шапку.

Жандарм остался у двери держать лошадей, а судья с сержантом вошли в хижину. Пока де Кюрзак бесцеремонно садился на лавку, сержант, опершись на саблю, внимательно осмотрелся.

– Ты раненько взялся за работу, Шеру, – сказал судья с самым невозмутимым видом. – Прошлой ночью здесь поблизости происходили очень нехорошие вещи, но ты, видно, нелюбопытен, раз еще не был возле брода.

– Бедным людям нужно работать, – ответил Шеру, – у меня вчера пропал день на ярмарке в Салиньяке, так сегодня надо наверстать потерянное время. К тому же о случае с господином Бьенасси я уже услышал от соседа Мишо. Большое несчастье, надо сознаться.

– А ты сам не знаешь чего-нибудь об этом случае?

– Я? Что я могу знать? Ничего не видел, ничего не слышал, могу вас уверить.

Судья обменялся взглядами с сержантом, а Шеру тем временем снова принялся за работу. После минутного молчания де Кюрзак продолжал:

– Давно ли ты ходил на охоту?

Вопрос, по-видимому, затруднил браконьера – он медлил с ответом. Тогда жандарм сказал насмешливым тоном, снимая с гвоздя куропатку, висевшую у потолка:

– Птица эта еще вчера летала в поле.

– Ну так что же? – ответил Шеру смело. – Разве можно осуждать человека за выстрел-другой на чужом поле? Дичь разве не всем принадлежит? Разве не следует ее стрелять бедным, чтобы кушали богатые? Я должен был сборщику податей и обещал ему заплатить куропатками, вот и все! Не потащат же меня в суд из-за таких пустяков?

Жандарм насмешливо свистнул, но ничего не сказал, предоставляя судье вести допрос в соответствии со своими соображениями. Де Кюрзак снова заговорил:

– Итак, Шеру, ты не доплатил налогов, не грозил ли тебе Бьенасси строгими мерами?

– Грозил, но человек он добрый, и слов его пугаться было нечего. Я обещал ему принести сегодня куропаток вместо денег, но мне не повезло, и я подстрелил, как видите, одну жалкую птичку.

– Итак, Шеру, ты ходил на охоту вчера вечером?

– Может статься, и ходил. Возвратившись из Салиньяка, я поставил моего осла в клеть, потом захватил ружье и пошел бродить по окрестностям.