Чтение онлайн

– Ее невозможно трахать, милая.

Болезненный укус в основание шеи заставляет Кению охнуть.

– И желания ложиться в ее постель нет. Она не ты. Совсем не ты.

Тони сжимает ее бедра, тянет на себя, вжимается, давая почувствовать степень возбуждения.

– Я бы женился, не приди тебе в голову гениальный план заработать на обнаженке лучших подружек.

– Нужно было всего лишь дождаться твоего обязательного визита в мой славный городок.

Треск рвущегося белья приглушает ее слова, звук расстегивающейся молнии брюк и первое прикосновение его плоти, влажное, едва ощутимое, его стон и пальцы впиваются в ее бедра.

– Ты не представляешь, насколько я соскучился.

Толчок, грубый и болезненный, заставляет выгнуться и губы тот час на ее шее.

– Я влюблен в тебя.

Кения видит его отражение в темном окне, запрокинутую назад голову и широкие плечи. Он тянет вниз галстук, встречается с ее взглядом в отражении и замирает.

– Похоже, я один получаю удовольствие от долгожданной встречи.

Тони отступает, разворачивает ее лицом к себе, касается ее губ своими, неспешно и едва ощутимо, словно это не его кровь стучит набатом в его голове.

– Мне нужно кончить, милая, - и руки обхватывают, приподнимают, заставляют обхватить его бедра ногами.
– Притворись, Кения, притворись для меня счастливой. Всего мгновение, подари мне это мгновение.

Шероховатая стена за ее спиной, и чувство наполненности от подрагивающей внутри плоти. Солоноватая кожа плеча под ее губами и мерные толчки, заставляющие глухо вскрикивать от невозможности понимания происходящего. Все повторяется по кругу снова, только теперь его ладонь крепко прижимает ее голову к его плечу, не позволяя взглянуть вверх, встретить затуманенный взгляд, и лихорадочный шепот, запутавшийся в ее волосах.

– Притворись для меня, притворись счастливой.

Тяжелое дыхание, особенно болезненный толчок и следом протяжный стон удовлетворения.

Полученное одностороннее удовольствие приводит Энтони в удивительно благодушное расположение. Он тащит Кению в душ и исключительно ради гигиенических процедур, потом, наспех обмотав и ее и себя полотенцами, заваливается в постель.

– Мне этого не хватало.

– Боюсь представить продолжение вечерней ностальгии, - презрительно кривит губы Кения.

– Пока я попеременно впадал в отчаяние и гнев, ты вернула способность дерзить влюбленному мужчине, - произнося эти слова Тони, тем не менее, выглядит довольным.
– Я не имею склонность к жестоким играм, Кения, исключительно тебя ради пошел на сделку с совестью и стал получать удовольствие от твоей боли. Я очень плохо переношу отказ, еще хуже равнодушие, поэтому даже извиняться не стану за то, что между нами случилось до этого дня, но у нас есть шанс исправить наши отношения.

– Если я скажу, что не хочу этого?

Энтони даже приподнимается на локте, чтобы лучше видеть запрокинутое к нему личико в обрамлении спутавшихся золотых прядей ее волос.

– Ты действительно пришла в себя.

То ли удивление, то ли неверие слышится в его словах.

– Я не вернусь в подвал...

– Даже не думал, - нетерпеливо перебивает он.
– Я предлагаю перемирие, начать все сначала...

– Ты уже дарил мне банковские счета, - теперь уже перебивает любовника Кения.
– Я надеялась, что у меня здесь все случится по-настоящему.

– Кто сказал, что наличие банковского счета делает существование фальшивым?

Он не выглядит злым, но запас терпения явно истощается. Все это с ними уже было, он обещал, она надеялась.

– Ты не понимаешь...

– Это ты не желаешь понять, - его губы кривятся, а в глазах отсветы закипающей ярости.
– Ты принадлежишь мне, и не нужно пытаться снова свети отношения между нами к положению раб и хозяин.

– Меньше всего хочу этого, но я не желаю становиться при тебе игрушкой для удовольствия.

– Что плохого в том, что нам было хорошо в постели?

– Наличие третьего, Тони, - Кения отталкивает его от себя.
– Твоего желания сделать меня вещью.

– Хочешь я стану твоей вещью?
– смеется он, с легкостью ломая ее сопротивление, и укладывается между ее ног.
– Я был эгоистичным любовником, милая, но дай мне шанс и я заставлю тебя кричать от наслаждения.

– Я не хочу...

– Я хочу, - он накрывает ее рот ладонью, пресекая всякое возражения.
– Я хочу тебя, и ты тоже захочешь меня. Кения, другого пути нет, перестань сопротивляться и сама увидишь, насколько нам будет уютно вместе. Я знаю все твои секреты, знаю какая ты, через что тебе пришлось пройти ради глупой мечты стать богатой и знаменитой. Я твой единственный шанс стать счастливой, милая, потому что без меня тебя просто не будет. Я не позволю тебе стать чужой, уйти от меня. Можешь назвать это одержимостью или глупой блажью, я называю это любовью. Признаю, что был жестоким и несдержанным, признаю, что мог не допустить скатывания до твоей крови и моей боли. Кени, я же с ума сходил от того, что не любим тобою. Меня ломало от твоих пустых глаз и безучастного передергивания плеч. У нас есть шанс все изменить, но при одном условии, ты должна быть со мной, сбежишь еще раз, и подвал станет твоим единственным домом.

Энтони разжимает руку.

– Кем я стану рядом с тобой?

– Кем ты хочешь быть со мной?

– Ты не оставляешь мне выбора, полная покорность и ничего более.

– Ты уже принимала решения сама, и к чему это привело тебя?
– насмешливо интересуется Тони.
– Ты оказалась подо мной, юная девственница с моралью опытной проститутки.

– Почему ты не можешь забыть этого?

В ее глазах блестят слезы, но он равнодушен к ним.

– Наши разговоры заводят нас в тупик, нужно меньше беседовать и больше заниматься любовью.

– Это единственное, что ты хочешь получить от меня.

– Это единственное, что я могу взять у тебя, силой или уговорами, об ответном чувстве даже не мечтаю.

– Насилие не повод для влюбленности.

– Позволь мне показать, что между нами может быть все иначе, давай попробуем...

– Зачем, Тони?

– Затем, что ты полюбишь меня.

Любви, конечно, у них не случилось, взаимной, по крайней мере. Кения фальшиво улыбалась и послушно ложилась в его постель, и тяготилась, тяготилась пребыванием рядом с Энтони. Он обещал что - то изменить между ними, но даже квартира осталась прежней, той самой, где он научил ее вставать перед ним на колени. Ничего не изменилось, его пустые обещания и ее неизменная покорность. И пустота, пустота вокруг нее и одиночество. Он сказал ей, что позволит устроиться на работу, но отказался принимать все выбранные ею места службы.

– Ты слишком спешишь, моя любовь, - Грава с видимым наслаждением затягивается сигаретой, через мгновение выдыхает ароматный дым и стряхивает пепел.
– Расслабься, получи удовольствие от посещения магазинов и салонов красоты, устрой себе отпуск.

– Ты снова приказываешь, - бросает в сторону она, недостаточно смелая, чтобы сказать ему это в глаза.

– Если ты хочешь, то да, приказываю, - он смеется над ее страхом.
– А ты снова боишься меня, зажимаешься и отказываешься быть счастливой.