Чтение онлайн

Он отвернулся и выпустил дым в сторону.

— Илья…

— Да?

— Что мне делать?

— Не знаю! — отрезал он. — Это не мне решать, а вам.

Сигарета в его тонких длинных пальцах чуть заметно заплясала.

— У вас руки дрожат…

— Да что вы говорите? — рявкнул Власов. — Послушайте, неужели так трудно посидеть в машине? Я попросил у вас пять минут! Это что, так много?

Полина вернулась в теплый салон Мерседеса. Власов все так же стоял, ссутулившись, торопливо докуривал. Наконец, он выбросил окурок и тоже вернулся в машину.

— Я нагрубил вам. Извините, — проговорил он, садясь.

— Ну что вы, Илья. Я сама нарвалась. А вот это постоянное «простите», «извините», «пожалуйста», «будьте любезны»… Это у вас семейное?

— Ну, в общем да, — усмехнулся Власов. — Хотя мне до Валерки далеко. Он бы не бросил окурок на газон, отправился бы урну искать.

— Да, Валерий Петрович… не очень обычный человек.

Власов тяжело вздохнул:

— Я и не сомневался, что вы это поймете.

Автомобиль тронулся с места.

Полина приготовилась к угрюмому взаимному молчанию. Однако, Власова почему-то потянуло вдруг на разговор.

— В возрасте, когда мальчишки пускаются во все тяжкие, Валерке просто было не до этого, — продолжил он. — В тринадцать, вместо того, чтобы покуривать помаленьку и забористо материться, он водил меня в садик, забирал оттуда, кормил, стирал мне одежду, давал тумака за разные проделки. В шестнадцать, когда все нормальные парни уже стильно сморкаются пальцем и пускают портвешок по кругу, он все еще был занят. Проверял мои каракули, ходил на родительские собрания, извинялся за стекла, которые я разбивал, водил меня в спортивную секцию. И при этом еще умудрился блестяще закончить школу и поступить в институт…

— Подождите, Илья, а ваши родители?…

— Валера не рассказывал? — уточнил Илья. — Его отец умер очень молодым. Больное сердце. Та же самая болезнь, которая теперь мучает Валерку. Его мама вышла замуж второй раз за моего отца. Она умерла, когда меня рожала. Точнее, ее убил пьяный дежурный по отделению. Вколол чуть ли не тройную дозу стимулятора. Говорят, меня тоже едва откачали. Мы жили втроем, с моим отцом. Он очень любил нас обоих, но дома бывал мало, на жизнь зарабатывал. Валера был мне вместо матери, все время со мной возился. Поэтому он у нас такой хороший. А когда мне стукнуло двенадцать, и я стал сам примериваться к портвешку, Валера женился, занялся семьей и ослабил свою воспитательную хватку. Некому стало меня пасти. И теперь я, увы, далек от совершенства.

— Досталось вам.

— Ему больше. И, как ни крути, из-за меня.

— Ну вы же не виноваты в том, что родились, — осторожно высказалась Полина.

— В этом не виноват. Во многом остальном — да. Поэтому я за Валерку горло перегрызу любому… — угрюмо подытожил Илья и с досадой покачал головой. — Черт, как же курить хочется…

— Бросить не пробовали?

— Да где тут… — раздраженно проворчал Власов. — Либо головой об стенку, либо сигарету в зубы. Об стенку я еще успею. Остается сигарета.

— Давно курить начали?

— А вы что, нарколог? — зло бросил Илья.

Полина промолчала.

— Нет, не очень давно, — неожиданно ответил Власов несколько секунд спустя. — В следственном изоляторе начал. Три года назад…

«… Этот уголовник меня с ума сведет…» — вспомнились Полине слова разъяренной секретарши.

— … А там я как-то не думал, насколько трудно будет избавиться от этого, — добавил Илья.

Полина ничего не ответила.

— Вы и о моей судимости ничего не знали?

— Нет.

— О чем же тогда Валерка вам все утро рассказывал? — усмехнулся Власов. — О древних замках своих драгоценных?

— Не только. Еще о жене рассказал, о том, почему они расстались.

— Расстались они, и слава Богу. Эта мерзавка чуть в гроб Валеру не вогнала, — с неприкрытой ненавистью отозвался Илья. — Эта девица в общем-то верно рассчитала, что Валерка далеко пойдет. Но у нее не хватило терпения дождаться. Все и сразу хотелось. Помотала она ему нервы. Пока они разводились, пока она сына отсуживала, Валерка держался, а после сразу свалился. Первая клиническая смерть в двадцать четыре года… Валера святой человек, а я нет. Я ее не простил, и никогда не прощу.

— А что сын? Валерий Петрович общается с ним?

— Они никогда больше не виделись. После развода жена уехала к родителям и увезла сына. Когда Валера немного подлечился и стал их разыскивать, она уже вышла замуж и уехала в неизвестном направлении. Валера долго искал их, но следы потерялись. Видимо, она предприняла усилия, чтобы мы их не нашли.

Илья примолк на полуслове. Полина смотрела за окно, боясь даже глянуть в его сторону. От Власова исходили почти физически ощутимые волны острой тревоги, неумолимого горя и совсем неглубоко запрятанной злобы.

Когда Мерседес уже сворачивал в Полинин двор, заиграл телефон Власова.

— Да? Ну как ты?.. Уже возвращаюсь… Довез… Нет, Валерка, в чистом поле я ее высадил! — Илья убрал телефон и усмехнулся. — Волнуется, до самого ли дома я вас довез. Чудак…

— Спасибо, Илья. Вы, считайте, весь выходной на меня угробили.

— Да я уже давно не считаю все свои угробленные выходные, — отмахнулся он. — Это еще не худший, поверьте.

Они замолчали.

Полина смотрела на его крупные, но красивые руки, расслабленно брошенные на руль. Взглянуть Власову в лицо было отчего-то неловко.

— Илья, так что же мне делать?

— Я не знаю, — повторил он, но уже мягко.

Он повернулся к ней. Внимательные и печальные серые глаза, словно прося о помощи, взглянули на Полину.

— Я правда не знаю, — тихо сказал он. — Но мне кажется, вы сделаете все правильно.

Илья уже сто раз пожалел о том, что решился озадачить девушку своей странной просьбой. Он не очень-то надеялся, что она так серьезно к ней отнесется. А теперь, когда оказалось, что Полина готова пойти ему навстречу, Илья чувствовал, что еще один грех лег на его душу.

— А вы думаете, Илья, что из всего этого существует какой-то правильный выход? — произнесла она в ответ на его слова.

Илья отвернулся от нее. Оказывается, трудно смотреть в глаза человеку, которого своими руками поставил перед выбором. Насколько легче было бы, если она послала бы Илью подальше с его провокациями.

— Простите меня. Я жалею теперь, что вынудил вас…

— Перестаньте! — оборвала она Илью. — Я поняла, почему вы это сделали. Я прониклась, я осознала… Обещаю вам: я не обижу вашего брата. И сама решу, что мне для этого сделать. Только не встревайте больше со своими пустыми извинениями!