Чтение онлайн

– Как же он успел все за одну ночь? – я искренне недоумевала подобной оперативности.

– Не за ночь, ты три дня в забытье была. Просыпалась, звала горошинку, Генри, бредила… После такого-то удара по голове! Снимок сделали, у тебя сотрясение.

– Но я дома, – недоумевала, принимая протянутое Одри зеркальце. Ого. Если бы умела свистеть – присвистнула бы. Знатный шишак на лбу, фиолетового цвета и шикарные яркие тени вокруг глаз, ставшие черно-фиолетовыми.

– Генри настоял, вчера вечером тебя из больницы привезли домой. Сказал, что тебе будет лучше. Хотел к себе увезти, но я запретила.

– О, это ты молодец, – согласилась я. – Еще не хватало, чтоб моей сиделкой Шарлин была.

– Не была бы. Она сейчас в КПЗ сидит. Под охраной Бернарда, ведь ее брат и папа активно пытаются выкупить свою дочь. Ой, не завидую я их судьбе. Видела бы ты Генри…

– Исключено. Я, наверное, уеду. На какое-то время или вообще. С меня хватит, Одри, – устало протянула я. – С ним опасно. Моему ребенку итак досталось слишком много. Слишком. И мне не за что тебя прощать. Раз с горошинкой и родителями все хорошо, то до остального мне дела нет.

Во всей этой истории печалило одно – меня наверняка уволят. Ведь я обещала, что больше не допущу форс-мажоров, а вляпалась в очередную переделку.

Родители созванивались со мной ежедневно, но не приезжали. Мистер Эллингтон запретил им покидать Розу, до тех пор, пока Кристофер Аллен и Шарлин не окажутся за решеткой. Для их безопасности. Меня из дома не выпускали также. За продуктами, лекарствами и всем необходимым ходила Одри, которой закон не писан. О своем будущем она больше не беспокоилась, поскольку мистер Эллингтон не только нашел тайник с ее видео, но и уничтожил. Более того, там оказались видео более двух десятков женщин. Оказывается, шантаж – был излюбленным средством Кристофера для достижения его отвратительных целей.

С работой, действительно, пришлось проститься. Майк и Питерсон с огромным сожалением расторгали со мной контракт. По моей собственной инициативе. Я шла на поправку и приняла твердое решение переехать. Одри смотрела на меня как на живой труп, словно мы уже расстались навсегда. Стараясь ее развеселить, обещала, что будем ежедневно созваниваться, и она может приезжать ко мне, куда бы я ни уехала, чтобы пожить и понянчиться с крестным ребеночком. Да, она была заранее поставлена перед фактом, что станет матерю вместе со мной. Крестной матерью.

Перспектива растить ребенка в одиночестве меня не радовала. Но могу ли я после всего доверять Генри? Одри раскрыла тайну своего изменившегося отношения к нему. Рассказала, что после моего исчезновения он сам едва не лишился жизни. Переживания, которые он испытал, нельзя подделать или сыграть. Да и незачем. Зрителей и журналистов не было, а Одри – не та, перед кем стоило ломать комедию. Поняв силу любви мистера Эллингтона, она встала на его сторону. И стояла на ней до сих пор.

К слову, он сам неоднократно пытался со мной связаться, но я категорически отрезала все попытки. Нельзя. Заканчивается первый триместр беременности. Мне больше нельзя допускать волнений, а он слишком часто заставляет беспокоиться за него, за себя, за нас… нет. С меня хватит. Я приняла решение и уже не отступлю.

Место для побега было выбрано. Решила перебраться в городок, в котором выросла. К тому же, родители под боком и не придется растить ребенка одной. Вещи потихоньку складывались в коробки и сумки. Билеты на самолет были куплены. Суд состоялся и Кристофер с Шарлин получили пожизненное лишение свободы. Попытка рейдерского захвата Тринити, шантаж, похищение, изнасилования, подделка документов, дача взяток… за ними тянулся широкий след, за который они получили по заслугам. Я радовалась, читая газетные заметки на эту тему.

* * *

Уронив голову на сложенные в замок руки, он сидел за столом. Робко постучавшись, Алисия зашла в кабинет и поставила перед сыном поднос с кофе и блинчиками.

– В детстве, когда тебе было грустно, блинчики с сиропом всегда поднимали настроение, – она виновато улыбалась, но мужчина не реагировал. – Милый. Я не надеюсь, что ты когда-нибудь сможешь понять мотивы моих поступков. Но надеюсь, что моя ошибка не разведет мосты между нами. Я люблю тебя. Всем своим сердцем и прошу, найди в своей душе силы простить.

Он молчал, не поднимая головы. Затем, наконец, спросил.

– Клубничный?

– Что? – Алисия обернулась у дверей и робко замерла.

– Сироп клубничный? – он поднял голову и устало улыбнулся.

– Конечно, сын. Твой любимый.

– Тогда давай вместе… как в детстве… – его глаза, красные от усталости, с сожалением и грустью смотрели на маму. В полной тишине они пили кофе с блинами и, когда трапеза была окончена, молчали, глядя друг на друга, не зная, как правильно начать новый виток своих отношений.

– Амелия уезжает. Завтра, – обозначила миссис Эллингтон. Он потер лицо ладонями. – Теперь, когда Шарлин и Кристофер в тюрьме, ты, наконец, поговоришь с ней?

– Нет, – сухо отрезал он.

– Нет? Генри, ты снова за старое?

– Нет – потому что разговаривать с ней бесполезно, – в глазах зажглись плутоватые огоньки.

– Но ты что-то задумал? – миссис Эллингтон просияла в надежде.

– Именно. И мне понадобится твоя помощь. Но это не значит, что я тебя простил. Это значит, что признаю – ты достигла вершин в умении плести интриги.

* * *

Сумки были собраны, я – готова выезжать. Большую часть моих вещей я уже отвезла на вокзал и заказала железнодорожный контейнер. С собой возьму только Люсиль и сумку на колесиках. Одри меня не провожала. Жутко извиняясь, она куда-то уехала, сломя голову и странно хихикая. Видимо свидание с Итаном. Жаль и несколько обидно, ведь это наше прощание, прощание неизвестно на какое время. Не думала, что подруга так быстро обо мне забудет. Я, грустно вздохнув, с тяжелым сердцем бродила по квартире, которая без моих вещей казалась пустой. Раздался телефонный звонок. Закатила глаза, прочитав на экране имя миссис Эллингтон. Что ж. Возьму трубку, в порядке исключения. Все равно уезжаю. Все-таки, она бабушка горошинки. Как-то некрасиво будет смолчать.

– Здравствуйте, Алисия.

– Амелия, ты еще дома?

– Еще? – вздернула бровь. Откуда ей знать, что я сегодня уезжаю.

– Одри сказала, что ты покидаешь нас. Мне бы очень хотелось с тобой попрощаться. Я сейчас буду проезжать мимо твоего дома, не могла бы ты на минутку выйти? Пожалуйста, не откажи в возможности попрощаться!

Наверняка станет уговаривать остаться. И наверняка знает о своем внуке. Ничего. Если захочет, я не стану препятствовать – пусть приезжает и водится. К тому же, помощь мне не помешает.