Чтение онлайн

В чате отCatрубрубруб:— новое сообщение.

Сердце пропустило удар.

Картинка.

На картинке изображена человеческая рука, а на ней лапка кота и надпись: «Не грусти. У тебя есть кот».

Я замерла, уставившись на экран. Улыбка сама собой появилась на губах — тёплая, немного растерянная.

Всё так в его стиле: ни объяснений, ни слов — просто что-то, от чего внутри становится тихо и чуть теплее.

— Ты вовремя, — прошептала я, глядя на картинку. — Прямо как всегда.

Я откинулась на спинку кровати, держа телефон в руках, и вдруг поняла, как странно: с Пашей рядом мне было спокойно, а с Котом — будто безопасно на расстоянии.

Два разных мира, между которыми я балансировала, сама не понимая, где настоящий покой, а где — лишь иллюзия.

Я набрала ответ:

Настя:

— Спасибо. Но всё равно скучно без тебя.

Палец завис над кнопкой «отправить».

И всё же я нажала.

Через несколько секунд экран снова ожил. Опять он скинул картинку.

Catрубрубруб:

На второй картинке изображена стена, а на ней надпись маркером: «Я хочу мурчать с тобой каждый день».

Я улыбнулась, хоть и попыталась удержать это выражение — бесполезно.

От картинки веяло чем-то таким тёплым и наивным, что защита, выстроенная за последние дни, треснула.

— Мурчать… — тихо повторила я, качнув головой. — С ума сойти, кот.

Ответить хотелось сразу, но я не знала — смеяться, злиться или просто позволить себе немного этой странной нежности.

В груди разливалось тепло, которое я никак не могла объяснить. Паша, со своей сдержанностью и реальностью, был где-то рядом, настоящий, ощутимый.

А Кот — словно эхо другого мира, мягкого и туманного, где чувства можно прятать за словами и картинками.

Настя:

— Ты знаешь, что иногда твои сообщения опаснее твоих шуток?

Catрубрубруб:

— А вдруг я просто честный кот?

Настя:

— Честность в твоём случае — это диагноз.

Catрубрубруб:

— Тогда не лечи. Мне нравится, когда ты улыбаешься.

Настя:

— Ну ты прям мастер слов, чтобы зацепить.

Catрубрубруб:

— Это талант. Мурлыкающий талант.

Настя:

— Тебе надоело быть котом, что ли? Всё слишком мило и отвлекает.

Catрубрубруб:

— Никогда не надоедает. Особенно когда кто-то улыбается из-за меня.

Настя(улыбаясь):

— Ты умеешь выводить меня из себя… и заставлять смеяться в один и тот же момент.

Catрубрубруб:

— Это мой секретный суперприём. Работает всегда.

Настя:

— А если я скажу, что скучаю?

Catрубрубруб:

— Тогда я скажу: «Я рядом. Мурчу, пока не увидимся».

Настя:

— Это почти как обещание… опасное обещание.

Catрубрубруб:

— Опасность делает всё интереснее.

Переписка с котом затянулась еще на 3 часа, но Паша так и не вернулся. Может, что-то случилось? — подумала я, ведь я осталась запертой в чужой квартире. У меня начинает паника, я начала ходить по квартире, будто движение могло унять растущую тревогу.

Каждый шаг отдавался эхом по пустым стенам, и казалось, что тишина становится плотной, почти давящей.

— Где он…? — выдохнула я, глядя в окно, на улицу, где уже начинала опускаться темнота. Ни души.

Телефон лежал на столе, но я боялась смотреть на экран — каждое сообщение от Кота теперь только усиливало тревогу.

Что, если что-то случилось? Почему так долго нет? Почему я одна?

Я открыла двери шкафов, прошла на кухню, проверила холодильник и плиту, будто там могло быть хоть какое-то объяснение.

Ничего.

Я попыталась глубоко вдохнуть, но вдох получался рваным, неровным. У меня нет номера Паши, чтобы набрать его. Снова паника.

Я снова вернулась в комнату, не находя себе места.

Часы на стене тикали медленно, слишком медленно — каждый щелчок будто отмерял мои нервы.

— Ладно, — шепчу я себе. — Ещё час. Если он не вернётся… звоню Жене.

Я села на край кровати, прижимая телефон к груди. Мысль о звонке Жене была как последняя ниточка контроля. Он — единственный, кто знает, где я. Единственный, кто сможет открыть эту дверь, если Паша не вернётся.

Прошло еще 30 минут. Вдруг в коридоре послышался скрип — едва различимый звук ключа в замке.

Сердце, как в прыжке, подпрыгнуло к горлу.

Я бегу в коридор и на месте застываю от увиденного.

Мир вокруг меня замер. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно через всю квартиру.

— П-паша… — голос сорвался, и я не могла понять, от страха или от удивления.

Он шагнул ближе, осторожно, словно боясь, что каждое движение меня окончательно испугает. Кровь на его лице и фингал под глазом выглядели страшно, а порванный рукав кофты — как доказательство того, что что-то случилось. И всё это контрастировало с коробкой с тортом, которую он держал в руках так бережно, словно это была самая хрупкая вещь на свете.

— Всё… всё нормально, — сказал он хриплым, но ровным голосом. — Я… просто немного задержался.

Я замерла, не в силах сдвинуться с места, взгляд зацепился за кровь, за синяк, за разодранный рукав. Пугающее ощущение смешивалось с тревогой, но и с облегчением, что он вернулся.

— Что с тобой случилось? — спросила я тихо, шагнув к нему, но осторожно, будто боялась дотронуться.

Он начинает смеяться, а потом говорит мне:

— Я дрался за торт.

Я замерла, не веря своим ушам.