Чтение онлайн

— Кажется, мы всё ещё прикованы друг к другу, — шепнула я, а он аккуратно разжал наручники.

— Так спокойнее, — проговорил он и слегка дразняще подтолкнул меня к себе. — Теперь ты официально под моим присмотром.

— Я хочу в туалет… и мне нужно привести себя в порядок. Сними наручники, пожалуйста, — попросила я тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он вздохнул — медленно, как будто решал что-то в голове. Потом залез рукой в карман шорт, достал ключ и, не глядя, открыл замок.

— Свободна. Пока, — произнёс он коротко.

Я поднялась с дивана, чувствуя, как в запястьях ещё пульсирует боль от металла, и пошла к входной двери.

— А ты дверью не ошиблась? — его голос резанул спину, как холодная вода. — Или хочешь дальше ходить в наручных?

Я остановилась и резко обернулась.

— Что? А как я могу привести себя в порядок тут? У меня даже зубной щётки нет!

Он медленно поднял взгляд, будто размышляя, а потом едва заметно дернул уголком губ — не то ухмылка, не то злость.

— Значит, тебе придётся пользоваться тем, что есть, — произнёс он ровно, но в голосе мелькнула тень чего-то другого — неуверенности или заботы.

Я в замешательстве огляделась вокруг, чувствуя себя одновременно раздражённой и уязвимой.

— Ладно, — сказал он вдруг, медленно вставая. — Я принесу тебе кое-что.

Я подняла бровь.

— Что именно? — спросила я осторожно, подозревая, что он не станет слишком мягким.

— Зубную щётку, полотенце… и всё, что найдётся в пределах моего контроля, — его голос был ровным, почти холодным, но я заметила, как он быстро пробежал взглядом по комнате, словно проверяя, где может быть хоть что-то удобное для меня.

Он вышел из комнаты и вернулся через несколько минут, держа в руках маленький набор для туалета. Даже этот простой жест, поданный без слов, казался значимым.

— Вот. — Он поставил вещи на стол, не встречаясь со мной глазами. — Пользуйся.

Я едва сдержала улыбку: несмотря на его суровость, он заботился. И это было странно и притягательно одновременно — он остаётся «холодным и злым», а внутри всё равно проявляет внимание, которое невозможно игнорировать.

— Спасибо… — выдавила я тихо, но он лишь кивнул, как будто это было обязательством, а не желанием.

И я поняла, что каждая его мелочь, каждый намёк на заботу, несмотря на ледяной фасад, делают его невероятно близким. Даже когда он кажется злым, он остаётся рядом.

Я зашла в ванную с его “наборами”, ставя на пол полотенце. Внутри всё ещё ощущалась лёгкая тревога, смешанная с тем странным притяжением, которое он вызывается.

— Ты долго там будешь? — прозвучал его ровный голос из дверного проёма.

Я вздрогнула.

— Минуту, — пробормотала я, стараясь скрыть смущение.

— Минуту? — повторил он, делая шаг внутрь. — Или десять? — в его голосе проскользнула лёгкая насмешка, но взгляд оставался ровным, почти испытующим.

Я наклонилась за зубной щёткой, и он неожиданно сделал шаг ближе.

— Не забывай, что я наблюдаю, — сказал он тихо, почти шепотом, и это было одновременно угрожающе и… возбуждающе.

Я замерла, но не смогла удержаться и усмехнулась:

— Ты, наверное, думаешь, что я здесь буду делать что-то странное?

— Думаю, что ты можешь, — сказал он сухо, но уголки губ дернулись в еле заметной улыбке.

И вдруг я поняла: несмотря на его холодный фасад, каждый маленький жест — шаг ближе, проверка границ — это его способ быть рядом. Лёгкий флирт, тонкое напряжение, которое он создаёт, делает его почти… непостижимо притягательным.

— Чай будешь?

— Кофе буду, — спокойно ответила я.

— Когда выздоровеешь, тогда и будешь пить кофе! — крикнул он с кухни, голос резкий, как будто это железное правило.

Аааа… — в голове мгновенно пробежали картинки, как я его душу. Лёгкая злость и раздражение смешались с тем странным притяжением, которое он вызывал. Я сжала зубы, пытаясь не рассмеяться и не сказать что-то в ответ, но внутри уже готовился мой маленький план «мести».

Он же, конечно, продолжал спокойно перемещаться по кухне, полностью погружённый в свои действия, не подозревая, что каждая его строгость выводит меня из себя всё сильнее. И это странное сочетание злости и притяжения делало его ещё более… захватывающим.

Он поставил на стол стакан воды и таблетки.

— Выпей свою порцию яда, — сказал он ровно, холодно, но взгляд его приковал меня сильнее, чем любое прикосновение.

Я замерла, смотря на него. Внутри смешались раздражение, страх и странное притяжение. Это было его «правило», его контроль, и одновременно — способ быть рядом, даже если он пытается казаться безразличным.

— А если я не хочу? — спросила я, стараясь сохранять ровный тон, хотя сердце бешено колотилось.

Он слегка склонил голову, уголки губ дернулись в еле заметной улыбке:

— Тогда я буду наблюдать, как ты мучаешься… и всё равно потом выпьешь.

Я вздохнула, понимая, что сопротивление бессмысленно, но внутри была маленькая искорка веселья — в этой игре он вроде бы злой и строгий, а на самом деле тянется ко мне, и каждое его действие — смесь контроля и заботы.

— Выпила таблетки, теперь пей чай.

Я только кивнула, всё ещё чувствуя, как сердце стучит быстрее после его взгляда.

Он подошёл к плите, достал турку и закипятил кофе. Я наблюдала, как он ловко наливает себе в кружку, а потом делает первый глоток.

— Ммм… — протянул он, прищурившись от удовольствия. — Прекрасно! Прямо идеально! — говорил он, словно демонстрируя, какой он гурман.

Я не выдержала и скривилась:

— Ах да, потому что твой кофе — эталон всего на свете, да?

Он повернул голову и, едва заметно улыбнувшись, произнёс:

— Могу тебя научить, если хочешь.

Я села за стол, пытаясь делать вид, что не замечаю, как он наблюдает за мной с этой лёгкой насмешкой. Но каждый его взгляд, каждое дразнящее слово — словно маленький укол: раздражает и одновременно притягивает.

— Ты что, специально меня дразнишь? — спросила я, стараясь сохранить ровный тон.

— Может быть, — сказал он невозмутимо, отпивая ещё глоток, — может быть, это часть обучения.

Я тихо вздохнула, понимая, что это его игра.

— Я есть хочу, — сказала я, стараясь звучать спокойно, хотя в груди всё ещё бурлило напряжение.