Притяжение
Шрифт:
примером того,
как лишают рaссудка.
была недоступна,
и тем непременно,
к себe привлекала магическим взглядом,
она для него была сoкровенной,
совсем нелегальной
посылкой из ада.
он знал eё разной: кpасивой, замученной
таких не бросают на полпути к радости,
такие, как правило,
малоизучены,
такую отдать не зaxочешь из жадности.
он терся щeкой об ладони холодные,
закутывал в свитер и тёплую куртку,
она называла его ярким примером,
примером того,
как лишают paccудка.
Настя:
— Ты опять со своими стихами :)
Через секунду телефон снова вибрирует. На экране:
Catрубрубруб:
— Я давно понял: скучать по тебе — это не просто привычка. Это как… невозможно не думать о том, что манит тебя даже, когда тебя нет рядом.
Настя:
— Ого… теперь я начинаю немного бояться твоих «текстов». ? Ты серьёзно весь день будешь так писать?
Catрубрубруб:
— Я могу быть очень настойчивым. ? Но только если это того стоит. А ты… ты, как всегда, вызываешь желание писать и думать, и… придумывать стихи, которые лишают рассудка.
Настя:
— Настойчивый, да? Ну что ж… посмотрим, выдержу ли я твою «поэтическую атаку». ?
Catрубрубруб:
— Ах, это даже не атака… это исследование твоих границ. ? Но предупреждаю: границы у тебя опасно красивые.
Настя:
— Опасно красивые? Ты серьёзно? Или просто пытаешься меня рассмешить, чтобы я пропустила твою хитрость? ?
Catрубрубруб:
— Я могу и рассмешить, и сбить с толку… Иногда это одно и то же. А сейчас… я просто хочу, чтобы ты вспомнила, что скучать по тебе — моя самая честная привычка.
Настя:
— Хм… «самая честная привычка». Так кто же ты?
Catрубрубруб:
— Кто я? ? Это вопрос, который ты задаёшь слишком часто, а ответ всегда разный. Сегодня я тот, кто скучал по тебе всю неделю. Завтра… кто знает?
Настя:
— Ладно, мистер «кто знает», но почему ты внезапно пропал? ?
Catрубрубруб:
— Иногда даже тем, кто не хочет терять связь, нужен маленький побег. Но я всегда возвращаюсь… особенно к тому, кто лишает рассудка. ?
Настя:
— Чёрт, это звучит слишком загадочно… и слишком лестно одновременно. ?
Catрубрубруб:
— Знаю. Иногда загадочность и лестность — лучший способ убедиться, что ты обо мне думаешь.
Настя:
— Значит, я должна постоянно думать о тебе, чтобы ты был доволен? ?
Catрубрубруб:
— Не обязательно… Но если будешь думать обо мне, я обещаю быть не слишком жестоким. ?
Настя:
— Хм… «не слишком жестоким», говоришь? ? Ты вообще понимаешь, что творишь со мной своими словами?
Catрубрубруб:
— Понимаю… и делаю это намеренно. ? Иногда игра словами — лучший способ приблизиться к человеку, не ступая слишком близко.
Настя:
— Ладно, мистер «игра словами». А если я начну отвечать своими… что тогда?
Catрубрубруб:
— Тогда мы будем танцевать на грани безумия. ? И, поверь, это танго стоит того.
Настя:
— Ладно, мистер «неудержимый», давай проверим… если ты так уверен в себе, ответь честно: скучаешь ли ты по мне прямо сейчас? ?
Catрубрубруб:
— Скучаю. ? Но только если ты будешь честна со мной: скучаешь ли ты по моим стихам… или по мне?
Настя:
— Хм… ? Думала о тебе. А стихи… ну, они помогают вспоминать, какой ты… странный.
Catрубрубруб:
— Странный? Отлично. ? Значит, мои «странности» работают на цель. А цель проста: я хочу, чтобы ты улыбнулась, даже когда я далеко.
Настя:
— На сколько ты далёко от меня?
Тишина, ответ не приходит, сегодня диалог у нас с котом не такой, как всегда. Раньше он меня пугал, а сегодня диалог был совершенно другим. Встаю с кресла, и у меня начинает темнеть в глазах — резкая боль в голове и горле. Я просто валюсь на кровать, накрываюсь одеялом и засыпаю.
Глава 7
Я открыла глаза и сразу почувствовала, что что-то не так: тело свело ломотой, горло горело огнём, а в висках пулей билось что-то тяжёлое. Свет из окна резал глаза. Я попыталась встать — ноги подкосились, и воздух вырвался коротким, болезненным свистом. Руку тянуло к телефону, но пальцы не слушались. Я поняла, что заболела по-настоящему: не просто устала — что-то внутри требовало покоя и помощи. Сердце колотилось, и я с трудом проговорила про себя: «Надо вызвать врача… или хотя бы пойти к Жене, за градусником»
Я с трудом поднялась, опершись на край кровати. Пол под ногами будто покачивался, и каждый шаг отдавался гулом в голове. Горло сжало, дышать стало трудно — как будто воздух стал гуще.
Рука дрожала, когда я потянулась к косяку двери. Хотелось просто сесть на пол и закрыть глаза, но мысль о том, что у Жени есть градусник, гнала вперёд.
Коридор тянулся бесконечно. Шаг, ещё один. Сердце стучало где-то в ушах, кожа покрылась холодным потом. Я почти не слышала собственных шагов — только шорох ткани о стены и тихий свист моего дыхания.
Когда я дошла до двери Жени, пальцы едва слушались. Я подняла руку и постучала. Раз… два…
Тишина.
Сердце замерло — казалось, даже стены прислушиваются. Я хотела позвать его по имени, но голос застрял где-то в горле, лишь слабый хрип сорвался с губ.
Я сделала ещё один вдох, медленно, сквозь боль, и тихо выдохнула:
— Женя…
Дверь приоткрылась, и я едва успела различить силуэт — высокий, с мокрыми волосами, полотенце туго завязано на поясе. Капли воды стекали по его плечам. В его взгляде — испуг, растерянность, тень узнавания.