Чтение онлайн

— А видео, — продолжил, размешивая чай. — Ты говорила, что кто-то снял тебя и разослал. Покажи мне.

— Я... у меня телефон в куртке...

— Принеси, — не оборачиваясь.

Услышал шорох ткани, босые шаги по паркету. Обернулся — Лера шла ко мне, плед скользнул с ее плеч и упал на пол, оставляя ее снова в этом костюме.

Господи, дай мне силы...

Она подошла, протягивая мне телефон. Я взял его, наши пальцы соприкоснулись, и от этого прикосновения меня словно током ударило. Лера вздрогнула, отдергивая руку.

— Стой здесь, — велел, листая сообщения.

Нашел переписку. Видео. Я нажал на воспроизведение, и на экране появилось изображение. Сцена, прожектора, музыка гремит на фоне. И Лера. Она обвивается вокруг шеста, прогибается, ложится на пол, раздвигает ноги.

Мой взгляд против воли скользнул вбок, на реальную Леру, стоящую передо мной. Потом снова на экран. Потом опять на нее.

Это... это та же самая девушка. Но на видео она другая — уверенная соблазнительница, играющая роль. А здесь, передо мной, она испуганная и уязвимая, трясущаяся от страха.

И я хотел обеих. Хотел эту танцовщицу на видео, которая двигалась с такой грацией, что невозможно было оторвать взгляд. И хотел эту испуганную женщину передо мной, которую нужно защищать, оберегать, прижимать к себе и не давать миру обижать.

Я пролистал дальше, читая сообщения. Текст, который якобы отправила Лера: "1000руб за час, недорого. Мой номер...". Номер ее телефона. Соски ншотил все данные, вбил свой контакт и отправил с ее телефона на свой.

Поднял взгляд от экрана — и остолбенел.

Лера стояла совсем близко, всего в нескольких сантиметрах от меня. Ее грудь была открыта передо мной, я видел, как она вздымается и опускается с каждым вдохом, как стразы на лифе переливаются в свете.

Взгляд сам собой скользнул выше, к ее лицу. Щеки раскраснелись, губы приоткрыты. Черт. Протянул ей телефон обратно, стараясь не касаться.

— Я отправлю этот номер знакомому из полиции, — сказал, заставляя голос звучать ровно. — Он проверит, откуда пришло сообщение, кто стоит за этим. И мы найдем этого придурка.

— Вадим Дамирович, не надо, — она покачала головой, отступая на шаг. — Я не хочу никого беспокоить, это моя проблема, я сама...

— Твоя проблема теперь моя проблема, — оборвал, делая шаг вперед и нависая над ней. — Ты пришла ко мне за помощью. И я помогу, не имею привычки бросать женщин в беде.

Развернулся, взял обе чашки с чаем и прошел обратно в гостиную. Поставил их на журнальный столик перед диваном, сел в кресло напротив, откидываясь на спинку и закидывая ногу на ногу.

Лера последовала за мной, подобрав плед с пола и снова укутываясь в него. Села на диван, взяла чашку обеими руками и поднесла к губам, дуя на горячий чай.

Я смотрел на нее, не отрываясь. На то, как она сжимает чашку пальцами, как пар поднимается, затуманивая ее лицо, как она делает маленький глоток, морщась от горячего. Как облизывает губы, и язык на мгновение показывается из-за зубов.

Издевательство какое-то, даже это выглядит эротично.

— Ты вся мокрая, — пробормотал, кивая на ее ноги. — Сапоги нужно снять.

Встал с кресла, подошел к ней и опустился на колени перед диваном. Лера вздрогнула, чуть не расплескав чай.

— Что вы... я сама могу...

— Молчи и пей, — бросил, протягивая руку к ее ноге.

Взял ее лодыжку в руку, приподнимая ногу и ставя на свое бедро. Сапог тяжелый, мокрый от снега, молния сбоку. Я потянул за нее, расстегивая, и заметил, что вместо одного из язычков молнии торчит обычная канцелярская скрепка.

Нахмурился, разглядывая это импровизированное крепление.

— Лера, — позвал, не поднимая взгляда. — У тебя скрепка на молнии.

— А... да, — она смущенно прикусила губу. — Язычок от собачки оторвался месяц назад, я все никак не куплю новые сапоги, а эти еще можно носить, просто приспособилась расстегивать...

Я сжал зубы, продолжая расстегивать молнию.

Она разошлась до конца, я потянул сапог на себя, стягивая его с ноги. Под ним оказалась мокрая колготка в сетку, прилипшая к коже. Я коснулся пальцами ее икры, проводя вниз, к лодыжке, чувствуя, как влажная сетка скользит под ладонью.

Лера судорожно вдохнула.

Рука скользнула ниже, к стопе. Обхватила ее, пальцы легли на подъем, большой палец надавил на ямку. Лера тихо охнула

Ммм... она чувствительная. Очень чувствительная.

Провел большим пальцем по ее стопе, массируя, надавливая на напряженные мышцы. Она весь день на ногах, в этих убийственных шпильках на сцене, потом в сапогах по морозу. Конечно, у нее болят ноги.

Но то, как она реагирует на мои прикосновения...

Я взял ее вторую ногу, не отпуская первую, и поставил себе на бедро, рядом с первой. Теперь Лера сидела на диване с широко раздвинутыми ногами, а я находился между ними, на коленях, и снимал с нее второй сапог.

Молния разошлась легче, я стянул сапог и отбросил его в сторону, рядом с первым. Положил обе руки на лодыжки, сжимая и поглаживая. Ладони поднялись выше, к икрам. Я массировал их, пока напряженные мышцы расслаблялись под моими пальцами.

— Ты думала над моим предложением? — пробормотал, продолжая массировать ее ноги, поднимаясь все выше, к коленям.

Пальцы обхватили колени, большие пальцы легли во впадины под коленными чашечками.

— О занятиях. Ты решила, хочешь ли поступать в университет?

Молчание.

Руки сами собой скользнули выше, на бедра. Пальцы легли на внутреннюю сторону, там, где кожа была самой нежной, самой чувствительной. Я погладил ее там, проводя большими пальцами вверх-вниз, чувствуя, как Лера напрягается под моими руками.

— Ну? — голос сорвался на хрип, я прокашлялся, пытаясь взять себя в руки. — Ты решила?

Молчание затягивалось. Я продолжал поглаживать ее бедра, раздвигая их чуть шире, по миллиметру, устраиваясь между ними. Мой торс почти касался ее колен, руки все выше и выше.

Поднял взгляд — и замер.

Лера смотрела на меня затуманенным взглядом, веки полуприкрыты, губы приоткрыты в застывшем вздохе. Зрачки расширены, почти черные, только тонкая полоска голубого по краям. Грудь вздымается и опускается учащенно, соски проступают сквозь ткань лифа.