Чтение онлайн

Слезы жгли глаза, но я зло вытерла их, стирая с щек. Не сейчас. Не здесь. Я не могу сломаться сейчас, я должна... Я должна что? Что я вообще здесь делаю?

Но руки сами собой потянулись к звонку. Я нажала на кнопку и услышала мелодичный звон внутри квартиры. Секунды тишины показались вечностью. Я уже собиралась развернуться и уйти, когда услышала шаги.

Дверь открылась.

И...

Вадим стоял на пороге, с обнаженным торсом, в классических черных брюках, босой. Его темные волосы были слегка влажными, словно он только что вышел из душа. На груди виднелись капельки воды, стекающие по рельефным мышцам к поясу брюк.

Я не могла отвести взгляда. Не могла пошевелиться, дышать, не могла думать.

Вадим явно был удивлен моим появлением. Его взгляд спустился по моей фигуре, подмечая тонкую куртку, из-под которой виднелись стразы бюстгальтера, перья юбки, велюр халатика, ноги в зимних ботинках, мокрые от снега волосы.

— Лера? — он шагнул назад, распахивая дверь шире. — Что... заходи. Немедленно заходи внутрь!

Я переступила порог, обнимая себя руками. Вадим Дамирович закрыл дверь, повернулся ко мне:

— Что случилось? Ты замерзла совсем, давай снимем куртку, я тебе сейчас полотенце принесу, у тебя волосы мокрые от снега. Где твоя шапка? А одежда?

Вовсе не слышала его слов. Не реагировала. Просто стояла посреди его прихожей, глядя в пустоту, пока внутри все рушилось, разваливалось на части. Вадим осторожно коснулся моего плеча, и этого прикосновения оказалось достаточно.

Всхлип вырвался из горла, хотя я из последних сил пыталась его сдержать. Я зажала рот ладонью, пытаясь заглушить звуки, но слезы уже текли по щекам, одна за другой.

— Лера? — теперь в его голосе прозвучала тревога. — Ты плачешь?

Я отчаянно замотала головой, отрицая очевидное, продолжая зажимать рот. Нет. Нет, я не плачу. Не могу плакать. Не здесь, не перед ним, не...

Но слезы все лились и лились, я не могла их остановить. Потому глупо отвернулась, вытирая щеки тыльной стороной ладони, пытаясь стереть эти ненавистные жалкие слезы, которые никогда не решали проблем, только хуже становилось. Если плачешь — значит слабая. Значит надо больнее ткнуть тебе в спину.

Но слезы упрямо появлялись снова, размазывая остатки туши, делая меня еще более никчемной.

— Лерочка, — Вадим развернул меня обратно к себе, его руки легли на мои плечи. — Посмотри на меня. Что случилось? Ну же...

Я подняла глаза и увидела в его взгляде такую искреннюю заботу, силу и готовность защитить, что последние остатки моей выдержки рассыпались в прах.

— Я... — выдавила шепотом. — Я не знаю, что делать... Простите! Все... все рушится, Вадим Дамирович. Миша... его выгонят из садика, потому что кто-то... кто-то снял меня и разослал всем, и теперь все думают, что я... что я предлагаю себя за деньги, и...

Вадим поменялся в лицо и притянул меня ближе, его руки опустились с моих плеч на талию:

— Что ты сказала?! — рыкнул он. — Кто это сделал?!

И вот это все... Его злость, направленная не на меня, а ЗА меня, его готовность встать на защиту, этот низкий бас в голосе, все это уничтожило барьеры во мне, которые я встроила, чтобы ни к кому не привязываться.

Бросилась к нему на грудь, обнимая за шею, уткнувшись лицом в его обнаженное плечо, и разрыдалась так, как не плакала, наверное, никогда со смерти мамы. Все вышло наружу разом: страх за Мишу и его реабилитацию, унижение от слов Макса, каждодневная продажа себя, ужас от мысли, что моего сына будут травить из-за меня, отчаяние от понимания собственного бессилия и вечная, перманентная нехватка денег.

Вадим замер на секунду, опешив от такого натиска. Его тело напряглось под моими руками, мышцы одеревенели. А потом его сильные, надежные руки обхватили меня. Одна легла на спину, вторая под колени, и Вадим Дамирович подхватил меня на руки.

Я всхлипнула еще громче, уткнувшись ему в шею, цепляясь за плечи.

— Сейчас все решим, девочка, — прошептал он мне в макушку с угрозой в голосе. — Всех накажем. Обещаю тебе. Никто не посмеет больше обижать тебя или твоего мальчика.

Вадим двинулся вглубь квартиры, неся меня рыдающую на руках, прижимая к нагой груди. Я слышала только свои всхлипы и его сердцебиение под щекой. Такое надежное и сильное...

Как и он сам.

Вадим

Мокрые волосы щекотали мое плечо, тонкая курточка промокла насквозь от растаявшего снега. Но девчонка, похоже, даже не замечала холода — только плакала, всхлипывая и зажимая рот рукой, словно пыталась заглушить эти звуки.

А я... Я готов был разнести к чертям собачьим всех, кто довел ее до этого состояния. Кто посмел издеваться над ней, унижать, распространять видео, выставлять шлюхой перед другими.

Прошел в гостиную, где огромные панорамные окна выходили на ночной город, мягкий свет торшера создавал уютный полумрак, а на диване лежала пара подушек. Я опустился на него, усаживаясь и устраивая Леру у себя на коленях так, чтобы ей было удобнее.

Она обвила мою шею руками, спрятав лицо в изгибе между плечом и шеей, продолжая всхлипывать тише, но все еще надрывно.

Рука сама собой поднялась к ее волосам, я запустил пальцы в мокрые пряди, поглаживая и успокаивая. Вторая рука легла на ее спину, ощущая под ладонью тонкую куртку, промокшую насквозь, под ней угадывались очертания... велюра, кажется.

Господи, да в чем она вообще пришла?

Осторожно отстранил ее от себя, придерживая за плечи. Лера всхлипнула, попыталась снова уткнуться мне в грудь, но я не дал, разворачивая лицом к себе. Ее глаза были красными, ресницы слиплись от слез, тушь размазалась черными дорожками по щекам, губы дрожали.

— Лерочка, милая, давай снимем с тебя эту мокрую тряпку, — пальцы потянулись к молнии курточки, расстегивая ее. — Ты вся промокла, замерзла...

Стянул с нее куртку, бросая на пол рядом с диваном. Мать твою... она пришла ко мне прямо со сцены. В этом, в костюме стриптизерши.

Кровь ударила в пах, член дернулся в брюках, неуместно напрягаясь. Я сглотнул, заставляя себя поднять взгляд выше, на ее лицо. Лера смотрела на меня расширенными глазами, губы приоткрыты, дыхание сбивчивое.