Чтение онлайн

Один из фильмов побил по скорости съемок все мыслимые и немыслимые рекорды. В Ташкенте случилось ЧП. Трое вооруженных налетчиков на рассвете напали на пост ГАИ, что на окраине города. Трое из четверых милиционеров погибли, четвертый начал преследование бандитов, завладевших не только оружием убитых, но и одним из автомобилей. Уже раненный сержант преследование вел недолго – потерял сознание. Но успел передать сообщение дежурному по городу.

Во время преследования и возникшей перестрелки погиб еще один милиционер – сотрудник уголовного розыска и были застрелены двое бандитов. Третий, бросив в машину в жилом квартале центра города, забежал в подъезд четырехэтажного дома и помчался вверх по лестнице. В тот момент, когда он достиг верхнего этажа, дверь одной из квартир отворилась и оттуда вышла старушка с бидончиком – видно, в магазин за молоком собралась. Ей, в общем-то, повезло. В пешке бандит не сообразил взять ее в заложницы, а попросту оттолкнул и ворвался в квартиру, заперев дверь и забаррикадировав ее. В холодильнике грабитель обнаружил бутылку водки, которую тут же и выпил. Долгая осада ничего не дала, к тому же из квартир уже начали выходит на работу люди и надо принимать экстренные меры. Вызвался проникнуть в квартиру оперативник городского уголовного розыска Батыр Сагдуллаев. Вооружившись автоматом, он проник на балкон соседней квартиры, изогнувшись зашвырнул в окно гранату со слезоточивым газом и, разбив стекло, следом ворвался сам. Вся операция заняла несколько минут. Преступник был обезоружен и скручен.

Я узнал об этом в тот же день, совершенно случайно встретившись в городе с Батыром Сагдуллаевым – мы и раньше были знакомы. Собственно, о том, что бандита брал Ботя (так его все друзья называли) самолично, мне стало известно лишь позже, сам он об этом скромно умолчал. А в тот день я помчался к начальнику городского управления милиции и генерал неожиданно легко дал согласие не только поведать все подробности, но и на киносъемку.

Главный редактор узбекской киностудии документальных фильмов Хайрулла Джураев, услышав о происшествии, загорелся мгновенно. Он ринулся к председателю союза кинематографистов республики, известному кинорежиссеру Герою Социалистического Труда Малику Каюмову, тот начальственно рыкнул и мы, как говорят киношники, запустились в картину в тот же день – явление почти что уникальное. Вместе с группой оперативников мы ездили на место преступления, куда убийцу повезли на следственный эксперимент, скрытой камерой снимали его в одиночке, а потом мне даже разрешили задать ему несколько вопросов во время допроса.

Сергей ( имя помню отчетливо, а вот фамилию, увы, забыл) родился и вырос в Алма-Ате, женился, едва закончив школу. Родилась дочь. Денег в семье не хватало – Сергей работать не желал, считал, что не его это удел. Как-то, будучи в гостях, познакомился с одним милиционером. Под каким-то благовидным предлогом встретился с ним вечером. Пришел еще с тремя дружками. Нанеся милиционеру смертельный удар камнем в висок, они овладели пистолетом и, понимая, что их будут искать, скрылись из города. Добрались до Ташкента, решив в дороге ограбить какой-нибудь банк. Когда оказались у поста ГАИ, решение пришло само собой. Спрятавшись в придорожных кустах, чуть не в упор расстреляли троих милиционеров, четвертого ранили.

Когда допрос убийцы был закончен, он попросил сигарету и, закурив, попросил:

– Меня ведь точно расстреляют. Будьте вы людьми, принесите плов. А то ведь первый и последний раз в Ташкенте оказался, а плова так и не попробовал…

Этот фильм мы отсняли за два дня. Вскоре он вышел на экране и даже получил весьма почетную премию.

ОХ, РАНО ВСТАЕТ ОХРАНА

Западные артисты эстрады страну Советов гастролями не баловали, хотя, может, и приезжали бы, коли могли прорваться сквозь «железный занавес». Но единую общность – советский народ идеологи боялись растлить чуждым влиянием, в связи с чем «занавес» раздвигался очень дозировано и неохотно. Именно поэтому каждый приезд с Запада эстрадной «звезды», пусть даже, средней величины, воспринимался как настоящее событие.

О эстрадном певце Джани Моранди и всего-то было известно, что он настоящий футбольный фанат, не пропускает ни одного европейского и уж тем более мирового первенства, с футбольной таблицей не расстается ни днем, ни ночью, да и вообще принадлежит к тому разряду болельщиков, кого разбуди в три часа ночи и они тебе без запинки ответят, кто, на какой минуте, какого числа и в каком матче гол забил и лучше собственного рациона знают, что вчера ел на завтрак Пеле и какой сок пил во время обеда Гарринчи. По поводу его профессиональной деятельности было известно лишь то, что он победитель нескольких международных эстрадных конку4рсов и фестивалей и что дважды кряду признавался лучшим эстрадным певцом у себя на родине, в Италии.

В Советском Союзе у Моранди было целое турне, он кочевал по столицам разных союзных республик и к тому времени, когда приехал в Ташкент, сделал первое обескураживающее заявление: никаких интервью. Уж не знаю, чем его так во время гастролей обидели наши коллеги, но факт остается фактом.

Заявление заявлением, а разбрасываться интервью с таким человеком не позволяли профессиональные амбиции. Выяснив, что заезжая знаменитость начнет репетицию в десять утра, я отправился в концертный зал к восьми. Для встречи с иностранцем, как от нас в те годы и требовали, облачился в однотонный серый костюм, белую сорочку, галстук, что в контексте дальнейшего развития событий сыграло решающую роль. Когда приехал техники уже устанавливали аппаратуру, но сам Моранди явился только к двенадцати. Надо сказать, что нга репитиции пахал он, что называется, до седьмого пота и репетиция шла ну никак не меньше пяти часов. За это время я сделал несколько попыток договориться с его переводчицей по поводу интервью, но тщетно. К тому же девица была не из нашего республиканского «Интуриста», а постоянно прикрепленная на время гастролей из Москвы, ей мои стенания и ссылки на авторитет крупной газеты были по барабану. Репетиция заканчивалась, когда я вышел покурить к служебному входу и увидел стоящую у подъезда сияющую белую «Волгу» с интуристовскими номерами. План созрел мгновенно.

– Чего так долго? – грубо спросил водителя.

– Дак, это, велели бак под завязку наполнить, пришлось на заправку в гараж заезжать, а там очередь, – начал оправдываться тот.

– Ну, ладно, повезло тебе. Репетиция затянулась, а то бы точно опоздал, – снисходительно проворчал я и плюхнулся не переднее сиденье рядом с водителем.

– А вы, вообще-то, откуда? – спохватился вдруг водитель.

– Оттуда, – последовал многозначительный ответ.

– А, ну так бы и говорили…

Через несколько минут из дверей служебного входа вышел Джани Моранди в сопровождении переводчицы, они уселись в «Волгу» и машина тронулась. Певец что-то сказал, переводчица перевела вопрос, обращаясь к водителю: «А это кто с вами?». Водитель, не задумываясь, отрапортовал:

– Товарищ – оттуда.

Что делать дальше, я просто не представлял. Стоило мне обернуться и заговорить, переводчица меня тотчас узнает, обман раскроется, и меня попросту высадят из машины посреди дороги. В этот как раз момент мы проезжали мимо стадиона «Пахтакор». Помятуя, что гость – футбольный болельщик, я, не оборачиваясь, попросил переводчицу:

– Скажите, пожалуйста, нашему гостю, что слева от нас стадион «Пахтакор», третий по величине в Советском Союзе и что завтра на этом стадионе состоится футбольный матч чемпионата СССР в высшей лиге между киевским «Динамо» и ташкентским «Пахтакором».

Моранди разом оживился. Вопросы посыпались один за другим и мое счастье, что долгие годы работал я спортивным репортером и на все его вопросы отвечал подробно и с деталями, выдающими во мне специалиста, с которым ему, глубокому знатоку этого вида спорта, не зазорно было поддерживать беседу на футбольную тему. Ну, а вставить по ходу беседы несколько интересующих меня вопросов было уже делом техники. Машина давно уже подъехала к интуристовской гостинице «Узбекистан», мы прошли в вестибюль и все продолжали обсуждать, как казалось Моранди, футбольную тему. Конечно же, переводчица давно меня раскусила, но, по крайней мере, не выдавала, видя, что ее подопечный сам увлечен беседой. Когда я счел, что для интервью мне данных достаточно, то не лишил себя удовольствия на маленькую сатисфакцию, сказав, прощаясь: «Благодарю вас, господин Моранди, вы дали мне прекрасное интервью.

Певец лишь на мгновение нахмурился, потом беззаботно рассмеялся и, явно шутливо грозя пальцем, признался, что ему и самому было интересно. Потом сделал приглашающий жест в сторону бара и произнес по-русски: «Ставлю водку». А переводчица перевела еще одну его фразу: «Проигрывать надо уметь».

КОМАНДА МОЛОДОСТИ НАШЕЙ

Асфальта на нашей улице не было и в футбол мы играли босиком. В обуви запрещали играть родители, а если кто-то вдруг осмеливался родительский запрет нарушить и приходил на игру в ботинках, то мы такого смельчака и сами гнали с криком: «Иди отсюда, коваться будешь». Десяти-одиннадцатилетние, мы знали наизусть биографии всех известных футболистов, а уж игроков любимой ташкентской команды «Пахтакор» и подавно. Каждую неделю мы назначали двух дежурных, на которых возлагалась почетная миссия. Дежурные на рассвете отправлялись пешком на железнодорожный вокзал – от нашей улицы минут тридцать ходу – и в пять чсов утра занимали очередь к газетному киоску. Киоск открывался в шесть и только в этом месте, чуть не единственном в Ташкенте, можно было купить газету «Футбол». Она стоила безумных денег – 50 копеек («Правда», или, к примеру «Известия» стоили 3 копейки), но мы вскладчину шли на этот невероятный расход. «Футбол» «отпускали в руки» строго по одному экземпляру и чаще всего пожилой усатый киоскер шугал нас: «Не дам две газеты, я же видел, что вы вместе пришли». Но и один экземпляр был для нас счастьем. После школьных уроков мы усаживались над журчащим арыком и зачитывали газету в буквальном смысле до дыр. В сохранности оставалась только страница с календарем футбольного чемпионата. Она береглась всю неделю, в свободные клеточки аккуратно вносились соответствующие изменения. Своих пахтакоровских кумиров мы обожали, их имена не сходили у нас с языков. Если кто-то из пацанов опаздывал на игру и его не хотели принимать, то он тут же начинал отчаянно сочинять: «А я вчера Юру Пшеничникова видел ( знаменитый вратарь «Пахтакора», позднее – ЦСКА и сборной СССР жил в нашем районе), он мне сумку дал понести. И ведь знали, что врет юный Мюнхгаузен, а все равно каждый раз покупались на эту немудренную выдумку: а вдруг правда. Счастливчику делали снисхождение и принимали в команду… В те годы я в самых радужных своих мечтах и представить себе не мог, что спустя десяток лет буду иметь к «Пахтакору» самое непосредственное отношение, близко подружусь со знаменитыми форвардами Геннадием Красницким, Берадором Абдураимовым, Владимиром Федоровым, Михаилом Аном, со многими тренерами команды.. Как не мог представить, что «Пахтакор» в жизни моей не просто займет важное место, но и не менее важную роль сыграет.

В 1976 году, в канун Олимпийских игр в Монреале, меня нежданно-негаданно утвердили заведующим отделом спорта и военно-патриотического воспитания (именно так мудрено и длинно назывался отдел) газеты «Правда Востока». Первым делом беседующий со мной по этому поводу заведующий сектором печати ЦК партии сказал: «Запомни главное. Футбол – партийный вид спорта. Курирует лично, – и он указал пальцем на потолок. – Поэтому за «Пахтакор» отвечаешь персонально».

– За проигрыши тоже отвечаю? – довольно нахально осведомился у партийного функционера.