Чтение онлайн

***

В пятницу утром позвонила очень раздраженная Саша и предложила встретиться. «В самом деле, — ругала я себя, — ведь это Мошкина пригласила в гости еще осенью. Это она хотела увидеть меня и показать красоту удивительного, необыкновенного города. А я почти все время провела или на экскурсиях, или с Кутусовым, совсем забыв о Саше. Но у меня есть одно оправдание: я влюблена, а влюбленные всегда эгоисты. Нет, все равно надо извиниться».

Саша стояла возле отеля и жадно жевала шаверму, вот интересно: везде шаурма и только в Питере — шаверма.

— Что же ты не поела дома? Так спешила, что перекусить не успела? — заботливо поинтересовалась я.

Подруга на мои невинные вопросы отреагировала весьма агрессивно.

— Да, бежала на встречу с любимой подругой, боялась, что уедет, не простившись. Какая ты все же непостоянная. То говорила, что соскучилась и хочешь увидеться, то избегаешь встреч, — обличала меня Саша.

Я внимательно посмотрела на нее: да, я виновата, признаю, но и при условии отсутствия в городе Кутусова, мы бы тоже не виделись два дня: предстояла поездка в Кронштадт, на которую я не поехала из-за Стаса. И вообще, что это за тон? Почему она так злобно, даже с какой-то ненавистью со мной разговаривает? Нет уж, оправдываться не стану и извиняться тоже. Нервно хохотнув, я пожала плечами:

— Я всегда была непостоянной: то сводила с ума, то сходила с ума.

— Вот-вот, все это в твоих правилах.

— Прости, но моя жизнь — мои правила. Не нравятся мои правила — не лезь в мою жизнь.

— Я бы и не лезла, если бы моя жизнь не была настолько переплетена с твоей.

Она вдруг побледнела и, судорожно сглотнув, зажала рот рукой. Вот не надо покупать этот уличный стрихнин. Нет, чтобы самой испечь обычные пироги или пышки, она же ест эту гадость.

— Саша, что происходит? И в чем зависимость? — спокойно поинтересовалась я. Подруга молчала. — Чувствую, назревает серьезный разговор. Прогуляемся до парка?

Глава 15

Сидя на густой шелковистой траве, в которой увязли мои кроссовки, мы некоторое время молчали, а потом Мошкину будто прорвало. Она говорила, говорила и говорила. Суть ее высказывания сводилась к следующему: она беременна, узнала об этом два дня назад. Увы и ах! Отец будущего ребенка — та-там! — Кутусов! Я ее не перебивала, не задавала никаких вопросов. После этого известия все уже было неважно.

«Ой, дура-а-а-а. Наивнаая-я-я Сейчас, наверное, взять бы и воспарить над землей, раствориться вон в той тучке, что проплывает надо мной одинокой белой, пушистой жар-птицей, просто отплакать и отстрадать, пролить слезы дождем, да и тут же обо всем забыть», — думала я, глядя в бездонную высь петербургского неба.

— Вот я и говорю: с детства любила Стаса. А тут ты пришла в гимназию, и он с моих хорошеньких глазок перекинулся на тебя: желчную, ершистую. Что в тебе нашел? Я так и не поняла, — задала риторический вопрос подруга.

Я по-прежнему молчала.

— В роли будущего мужа мне всегда виделся только Стас. С ним я мечтала воспитывать наших будущих талантливых детей, с ним я хотела учиться и работать, жаль по баллам не прошла в вуз. Из-за тебя планы остались лишь детскими бумажными корабликами, — вздохнув, метафорично подвела черту под воспоминаниями о детских годах Саша. И я вновь вспомнила наш разговор с Мошкиной осенью по скайпу. Так вот о каком перспективном будущем муже она говорила. — А помнишь, те фотографии, где вы запечатлены в двусмысленной позе? Их сделала я, но не Квашняк с Бобринской, как подумалось тебе. Спросишь зачем? Отвечу. Чтобы поссорить вас. Ради элементарного стёба.

Какая Сашка все же глупая и смешная. Она, наверное, надеялась, что мы, испугавшись общественного мнения, перестанем общаться даже в шутливо-ироничной форме? Кто бы над нами мог посмеяться? Кто бы мог осудить нас? Может, у кого-то выросли лишние зубы, как у акулы, в три ряда? Или она решила, что я снова рассержусь на Кутусова за тот его поступок, и, как осенью, начну обвинять во всех смертных грехах?

Непонятно одно: зачем она звала меня в Санкт-Петербург? Не думала, что мы с Кутусовым встретимся? Возможно. Вдруг вспомнилось, как Мошкина настойчиво интересовалась, не возобновила ли я отношения со Стасом? И получив карт-бланш, немедленно этим воспользовалась. Теперь многое в ее поведении прояснилось.

— Комендантшу в общежитии на вас натравила тоже я, — с гордостью проговорила Мошкина. — Сказала, что видела, как парень с девушкой залезли на балкон и зашли в чужую комнату, наверное, грабители. Ха, испортила я вам аудиенцию? — Сашка, не услышав ответа на вопрос, продолжила свою обличительную речь: — Как только ты показалась в Питере, Кутусов попросил меня все забыть и не говорить тебе о наших отношениях. Но я тут подумала, а почему должна молчать? Из лебединой верности к нему? Знаешь, Стаська, я тебя очень любила как подругу до тех пор, пока ты не перешла красную линию. Теперь Кутусов мой, я буду бороться за него всеми доступными способами. Буду бороться не просто за любимого человека, а за отца своего будущего ребенка.

Ох, как же не хотелось снова разочаровываться в Стасе. Ну не может бомба два раза упасть в одно и то же место. Мне очень хотелось верить в его честность, даже не так: я верила в его порядочность и любовь ко мне. Хотя порядочность — это сейчас настолько устаревшее слово, анахронизм просто.

— Не убедительно. Не верю, как сказал бы Станиславский. Где гарантия того, что ты сейчас не пытаешься нас поссорить, придумав по ходу действия развлекательную, а главное, познавательную историю с хеппи-эндом? — поморщилась я, хотя в душу уже попало и начало прорастать зерно сомнения.

— Моя гарантия Кутусов. Позвони ему и задай интересующие тебя вопросы. Надеюсь, лгать он не станет, — Саша, вздохнув, вдруг умоляюще произнесла: — Стаська, я прошу тебя, не мешай нам, не лишай ребенка отца.

Придя в свой номер, я решила, что поговорю со Стасом, но несколько позже: нужно было собрать в кучу мысли и подумать над тем, что рассказала Саша. Нет, я ее не осуждала, но и понять не могла. Дружила со мной, в мою душу лезла, а в своей камень носила. Большой такой, тяжеленный камень, способный придавить любого, вставшего на ее пути. Если сравнивать две категории людей, таких как Мошкина и Квашняк — Бобринская, для меня ближе последняя. По крайней мере, знаешь, что от этих людей ждать. Теперь у меня резус-конфликт не только с ними, но и с Сашкой.

Вечером Кутусов сам позвонил, наверное, в работе была какая-то передышка.

— Привет, Маруся! Соскучился!

Я не стала разводить сюси-пуси — не тот случай — и сразу поинтересовалась, известно ли ему, что Саша беременна и известно ли ему, что Саша беременна от него? По минутному молчанию ягненка я поняла, что Мошкина близка к истине.

— У меня были отношения с Сашей, это правда. Она с сентября мне названивала, предлагая встретиться, я тебе говорил об этом, но мы просто дружили, как и Слава, как Рома, как Володя. Только дружили. Однако этого было мало, ей был нужен именно я. Много раз она признавалась мне в любви, но я объяснял, что люблю другую девушку. А первого апреля, когда очередной раз не смог до тебя дозвониться, я решил: все, хватит, и на этот раз сдался. С Сашкой у нас были встречи месяца три, а потом я устал от ее беспощадной любви, Муха попросту мне надоела из-за своего бешеного напора, жгучей ревности, и я с ней расстался. На этом бы все и завершилось, но Сашка пообещала мне отомстить и начала открыто встречаться с Сергеевым. Отомстить…Да я был счастлив от такого развития событий. Поэтому, Стаська, я не уверен, что ребенок мой.

Я молчала. Не дождавшись ответа, Кутусов продолжил, изрядно нервничая.

— Но, если мой, я буду помогать, как смогу, в конце концов, обращусь к отцу. Для себя ничего не просил, а для ребенка попрошу. Однако жениться на Сашке не буду, ибо я люблю только тебя.

— Стас, ты свободный человек, волен общаться, с кем желаешь. Мне совершенно непонятно одно: почему снова не сказал всей правды, снова наступил на те же грабли, что и в прошлом году? Я ведь задавала конкретные вопросы, а ты увиливал от них. Это уже происходит второй раз — такое выработанное жизнью правило, да? Лучший трюк дьявола — убедить кого-то, что он прекрасный принц? Нет, лучше князь.