Чтение онлайн

***

На смену трагичному пришло смешное — все как в жизни. Через пару недель после описываемых событий моих одноклассников вызвали в военкомат для прохождения ежегодной медкомиссии. Растяпа-секретарша забыла передать сопровождающему учителю ОБЖ типовые характеристики, которые обычно запрашиваются военкоматом, поэтому Сергей Николаевич, зайдя в кабинет, где учились остатки 11б класса, попросил меня и Сашу съездить в любимое всеми призывниками место и передать эти документы. А что, мы не против, нам сказали — мы сделали.

Наши парни дружной стайкой стояли возле кабинета психиатра и обсуждали вопросы, которые задавал доктор. Увидев нас, Кутусов буйно расцвел…Вы наверняка решили, что скажу: как майская роза? Почти угадали — как плесень в забытой хлебнице. Как врага можно сравнивать с милым и нежным цветком? Вот споры плесени — самое то.

— О, девчонки, служить собираетесь? Как удачно сложились молекулы! Воропаев, собери им мешок сухарей. Мы в армии точно не нужны после того, как защищать мирный покой граждан пойдет универсальный солдат Маруся: она сама всех врагов возьмет в плен, если до этого их не перестреляет.

— Не, вряд ли меня и Стаську призовут: мы немного того, больные, — пошутила Саша, изображая для Кутусова нервный тик.

— Я заметил. Ну, что ж, тогда остается последнее, учитесь все, — Кутусов, немного согнувшись, выставил обе руки вперед и начал вращать вперед-назад кулак правой под воображаемой рукоятью мотоцикла: — Дрын-ды-ды-ды-ды-ты. Поехали. Ж-ж-ж-ж-ш-ш…

И рванул к кабинету психиатра. Все оторопели.

Показавшаяся в дверях медсестра от удивления сняла очки и вновь их надела. Следом вышел врач. Подлетев к ним, Кутусов очень серьезно поинтересовался:

— Где можно поставить мотоцикл?

— Вон у той стены слева, — не моргнув глазом, коротко ответил психиатр.

— Ага.

Кутусов развернул воображаемый мотоцикл и оставил его в противоположном углу.

— Давай карточку, — нахмурился мозгоправ, а получив ее, написал всего лишь одно слово: «годен»

— Но вы же не задали мне ни одного вопроса, — возмутился Кутусов. Было заметно, что он переигрывает в своем гневе.

— А зачем? Мне достаточно того, что ты отлично ориентируешься в пространстве: знаешь право-лево. В армии этого достаточно, артист, к службе годен, — с энтузиазмом ответил доктор и зашел в кабинет.

— А как красиво начиналось: Honda GL 1800, девочки, поездка, — широко улыбнулся Лазаревский, похлопав одноклассника по плечу. — Служи, Стас, достойно.

Кутусов раздраженно сбросил руку Игоря со своего плеча.

— Ну, что, Кутузов, ты уже освободился? Тогда забирай свой мотоцикл и вези нас обратно в гимназию, пока тебе не принесли повестку, — кокетливо помахав рукой, предложила я.

— Транвай дальше не идет, — вместо Кутусова ответил Лазаревский, умышленно исказив слово. — Бензин закончился.

С Игорем в последнее время мы общались меньше, потому что он ходил на занятия к репетиторам. Буквально весь день у него был расписан по минутам, но наши каждодневные совместные походы домой продолжались, только по субботам он сразу бежал на урок к известному в городе математику.

Однажды в такую одинокую субботу, выходя из гимназии, на первой же ступеньке я поскользнулась и кубарем полетела вниз на голый асфальт, только что очищенный от снега.

— А мне летать охота, — тут же пропел стоявший у двери Кутусов — это он о моем неудачном приземлении.

— Охота — лети, скорпион ядовитый, — постанывая, сказала я сквозь зубы, окинув парня царапающим взглядом: — Чем смеяться, лучше бы помог. Кажется, я сломала ногу.

— Что ж, помогу. Мне вредность не позволит отказаться.

Он подхватил меня под руку, и мы медленно пошагали в сторону моего дома. Как же было больно! Едва подумалось, что придется подниматься на четвертый этаж, и вовсе стало худо.

— Могу за отдельную плату донести до квартиры, — как будто читая мои мысли, сказал Кутусов.

— За какую? — насторожилась я.

— За один единственный поцелуй.

— Чеегоо? — мой словарный запас мигом вылетел в уши. — Пошел вон. Я не продажная женщина. Ты ошибся.

— В общем, послала, да?

— Толку мне тебя посылать. Ты и так там бываешь чаще, чем в гимназии.

Он сощурил глаза и резко выбросил над головой руку, поправляя шапку. Мне же показалась, что сейчас Кутусов меня беспомощную ударит, и, отшатнувшись, немного переигрывая, завопила что есть мочи:

— Люди! Помогите!

— Маруся, ты совсем ку-ку?!

Я, оглянувшись по сторонам и не найдя зрителей, сбавила тон и умоляюще проговорила:

— Не закапывай меня в траншею, Стасик, прошу, вот честно-честно, никому ничего не скажу и не сдам тебя полиции!

— Диагноз на лице написан: психические отклонения отсутствуют, просто дура.

— Да ну?

— Это все? Если вопросов больше нет, я сваливаю.

Я представила, как на коленях буду ползти по грязным ступенькам, цепляясь за перила, и запричитала:

— Ой-ой-ой, как нога болит, блиииин.

Кутусов вздохнул и бросил на ходу:

— Так, расслабься и получай удовольствие.

Он, больше не говоря ни слова, легко подхватил меня на руки и понес по лестничным маршам. Я поступок оценила: да, другой бы одноклассник развернулся и ушел, а он не только до дома проводил, но и дальше потащил на себе этого тушканчика.

Оказывается, при ближнем рассмотрении Кутусов совсем даже ничего еще и внешне, а раньше что-то не замечала ни больших глаз какого-то необычного салатового цвета, ни пухлых губ. И от него очень приятно пахло весенней свежестью, грозовыми дождями.

На четвертый этаж Стас поднимался уже тяжело дыша.

— Ключи, — прохрипел он и, опустив меня на пол, сам открыл входную дверь.

— А откуда ты знаешь номер моей квартиры? Я же не говорила.

— Не беспокойся, специально не узнавал. Услышал, когда инспекторша, разговаривая с тобой, составляла протокол.

Он помог мне дойти до дивана и прямо-таки потребовал:

— Раздевайся, — но, наверное, увидев страх в моих глазах, добавил: — Посмотрю, что с ногой. Но сначала пойду на кухню — пить хочется.