Чтение онлайн

Я рассмеялась:

— Зайчику уже шестой десяток! Крохотулечкой сложно назвать.

— Для меня ты всегда будешь маленькой девочкой, — объявила она, — Моей любимой и глупенькой!

Я не взялась больше спорить. Признала, и то, что я глупенькая, и то, что мне ещё «расти и расти» до неё. И то, что мать лучше знает, как нужно жить, в принципе. Затем позвонила свекровь, и от имени свёкра и себя, поздравила меня с юбилеем.

Далее пришёл черёд моих собственных деток меня поздравлять. Сперва Дашка с Максимом позвонили по видеосвязи:

— Мамулечка, мы заказали букет и подарок! Уже привезли?

— Ещё нет, — отозвалась.

К моменту, когда Дашута позвонила, я уже привела себя в порядок. Причесалась, умылась и поставила чайник на кофе.

— Как, нет?! — возмутилась она, — Я сейчас напишу им! Безобразие, какое!

— Дашуль, у нас ранее утро, — напомнила.

— Как…, — озадачилась Дашка, но тут же вспомнила про разницу во времени, — Точно! Мамуль, тогда жди.

— Я сегодня пойду на работу, вообще-то, — напомнила дочери.

— Отдыхала бы, ма! — отругала она, — Ну, тогда я им напишу, чтобы вечерком приехали, да?

— Да, конечно, родная! — сказала, присела, держа планшет прямо перед собой, — Дай, я хоть на тебя посмотрю? Загорела уже! Как Максимка?

— Работает! — крикнула Даша. Она что-то кашеварила на кухне, — Мам, я тоже работу нашла. Я диспетчером буду.

— И стоило ради этого ехать за тридевять земель, чтобы работать диспетчером? — вздохнула я, думая, что Дашута имеет ввиду службу такси, или, что у них там…

— Диспетчером в транспортной фирме, которая возит туристов, — сказала Дашута, — Буду заказы принимать и формировать маршруты, понятно тебе? — усмехнулась.

Я, подперев подбородок рукой, улыбнулась в ответ:

— Тогда ладно.

И, хоть Дашка звонит мне два раза в неделю по видеосвязи, я сильно скучаю по ней. Это только два месяца прошло с тех пор, как дети уехали. И если два года…

Димочка с Таней и Катей звонили в течение дня. Обещали заехать вечерком, с поздравлениями.

— Мам, отмечать планируешь? Или как? — уточнил по телефону сын.

Я отмахнулась:

— Не буду!

Хотя Ларка с Машутой и звали меня в ресторан. Обещали нагрянуть внезапно! Но я так решила. Что этот свой юбилей, проведу без торжественных встреч и без громких тостов. Было бы чему радоваться? Возраст такой, «предклимактерический». В анамнезе что? Один разрушенный изменой мужа, брак. Двое взрослых детей, у которых теперь свои жизни. Один бурный, короткий роман, о котором душа до сих пор продолжает болеть.

Все поздравили. Даже девчонки с работы с утра. Борька звонил, обещался заехать. Только ОН не поздравил. Хотя, отмечал у себя, при мне внёс эту дату в своё расписание. Так и сказал:

— Красным цветом отмечу! День рождения любимой женщины.

«Любимая», — думаю я. Какие громкие слова! Какие обманчиво лестные фразы он мне говорил. А в итоге? Он просто оставил меня ради той, что моложе.

Плюс ко всему, Руслан перевёл свою дочь в другую школу. Вероятно, чтобы подальше держать от меня? Как говорится: «с глаз долой, из сердца вон»! Только «из сердца вон» не получается. Хотя уже месяц прошёл, но я всё равно вспоминаю. Набор носков, что хотела ему подарить, недавно пришёл в ПВЗ. Думала, Димке отдать, или бывшему мужу. Да только у них сорок третий. Сорок пятый размер в моей жизни был только у одного мужчины…

«Эй, красотка! Хорошая погодка! Была бы лодка, уплыли б с тобой», — пишет мне Лорик, и шлёт смешной мем, где в одной посудине уместились три кошки, у каждой на ушках серёжки, и рыба вокруг них буквально танцует, и чайки кружат над водой.

Я улыбаюсь. Куда я уеду от них? Оставить Лорика, Машку, Маркизу и маму с тёть Надей, одних.

«Но там дети», — скандирует мозг. Катюша! Борис. Только он для меня — не причина. Скорее, наоборот! Повод задуматься — стоит ли? Если уж я и уеду в Рязань, то куплю там жильё, буду жить отдельно, найду работу по специальности, если получится. Вот только…

А если Дашута с Максимом вернутся сюда? Ведь Дашута в Рязань не поедет! Она у нас — штучка столичная, к жизни привычная, ей магазины, салоны нужны. Впрочем, время ещё предостаточно. Есть возможность подумать.

Я отправляю Лариске цветочек и шлю поцелуй.

На рабочем столе снова фото семьи. Вместе с Борькой. Недавно устроила уборку, нашла пачку стикеров, тех самых, с сердечками. Скрепя сердце, вручила их Лерке, коллеге. Вспоминаю, как Уваров сидел вот на этом самом стуле. Как чиркал зажигалкой. Как хмурился и говорил о каком-то «немыслимом долге».

«Неужели, так можно?», — вздыхаю, и сердце щемит. Вот так, поразвлечься и бросить меня? Ведь он же не думал, что это серьёзно. Он-то, скорее всего, понимал, что у нашей «любви» есть коротенький срок? Только я представляла иное! Я думала — ОН навсегда. Я влюбилась, как полная дура. Я ему отдалась. И это не только про тело. Про душу, про мысли, про всё.

Когда собираюсь домой, в дверь стучат. Я замираю, как делаю всякий раз теперь, когда слышу стук в дверь, или уведомление на телефоне…

За дверьми моего кабинета — девчонки. Коллеги, во главе с Маргаритой Васильевной, дружно кричат:

— С юбилеем, Марина!

— Ты куда собираешься?

— А мы не дадим тебе смыться домой!

Я взираю на них ошарашено:

— Девочки, может быть… ну его?

— Нет, нет, нет! — теснит меня внутрь Маргарита Васильевна, а Лерочка, наш методист, вынимает бутылку вина.

«Боже мой», — думаю я, глядя, как откуда ни возьмись, на столе появляется торт и нарезка.

— То, что ты не проставилась, мы тебе прощаем заранее! — говорит директриса, — Но отпустить тебя не можем!

Я улыбаюсь с досадой.

— Такой юбилей! — продолжает она.

— Да ну, девочки, стоит ли? — предпринимаю я вялую попытку избежать принудительных застолий.

Но, куда там?

Маргарита меня обнимает, девчонки сочувственно смотрят:

— Развод, это очень больно. И я понимаю, Марина, твоё нежелание праздновать свой юбилей. Но ты у себя одна! И у нас тоже, стоит заметить.

Одобрительный гул в нашей женской среде повествует о полном единстве.

— И мы не позволим тебе отсиживаться в углу! Будем пить, и таскать тебя за уши! — завершает она свою речь.