Чтение онлайн

– Это часть культуры. – Он продолжает изучать учебник так, словно хочет вычитать там, как победить рак или добиться мира во всем мире. – Если собираешься жить здесь, тебе надо набраться культурного интеллекта.

«Набраться культурного интеллекта». Почему он просто не сказал: «Тебе надо отказаться от американского элитизма» [12] ? Ведь он именно это имел в виду. Я так думаю.

– Так зачем ты вообще пришел на урок? – снова спрашиваю я, подавляя инстинктивное желание ответить оскорблением на оскорбление. – Ты же и так говоришь по-корейски, верно?

Он не считает нужным отвечать, и я не выдерживаю.

– Я в том смысле, что если бы я была знаменитой рок-звездой, я бы вообще не училась в школе, – говорю я в надежде, что он услышит мой сарказм. – Меня удивляет, что у тебя есть время для уроков. Ведь ты наверняка слишком занят, отвечая на письма фанатов. Ты же именно этим занимался все утро, да? Ты не чувствовал себя плохо, ты просто читал сообщения и проверял, что пишут на форумах, гуглил себя. Почему бы тебе не нанять репетитора, который снабжал бы тебя правильными ответами?

Он наконец-то отрывает взгляд от учебника и смотрит на меня. Действительно смотрит, наверное, впервые с тех пор, как мы познакомились. Я тоже гляжу в его темные глаза. У меня начинают дрожать руки, и эта дрожь расходится по всему телу.

– Я поступил сюда, потому что хочу учиться в настоящей школе, – говорит он. – Иначе я остался бы в Сеуле и у меня был бы репетитор, который снабжал бы меня правильными ответами.

– Или в Америке.

– Что?

– Ты мог бы остаться в Америке. Тогда бы тебе не пришлось изучать язык, который ты и так знаешь.

Он стискивает зубы.

– Может быть.

– Софи рассказывала мне, что вы сбежали от чего- то, когда приехали сюда. От чего именно? – Внутренний голос вопит, требуя, чтобы я заткнулась. Сейчас я перехожу сотни социальных границ. Но меня, кажется, несет.

– Ниоткуда я не сбегал, – цедит он, хотя его лицо остается бесстрастным. – Я хотел пойти в школу.

Я вынудила его защищаться. И продолжаю гнуть свое:

– А что, в Сеуле нет школы?

– Такой, в какой я хотел бы учиться, нет.

Я подпускаю в свой голос фальшивого сочувствия.

– Потому что не мог справиться с визжащими фанатками? Да, согласна, это так утомительно – быть знаменитостью.

Между прочим, я права. Я с детства слышала, как папа и Нейтан жалуются на это. Именно поэтому мы живем не в Лос-Анджелесе и не в Нью-Йорке, где тебя постоянно преследуют папарацци или любопытные зеваки. Однако я предпочитаю не обнаруживать, что я хорошо его понимаю. Я сыта по горло музыкантами и их фанатскими комплексами. Ты видишь, как твой парень после концерта лижется с другой девчонкой, как шоу- бизнес рушит твои семью, и у тебя нет желания заводить отношения с еще одним эгоистичным мальчиком- гитаристом.

– Знаешь, ты слишком злая для старшеклассницы, – заявляет он.

У меня в буквальном смысле отваливается челюсть.

– Ты… ты… – только и произношу я.

Он склоняет голову, тень улыбки появляется на его губах.

– Ну вот, ты и потеряла дар речи.

– А ты, наконец, обрел свой голос, – цежу я сквозь стиснутые зубы.

Джейсон едва сдерживает смех, и, не будь я в таком бешенстве, я бы обрадовалась этому. Но сейчас мне хочется от души врезать ему. В жизни не встречала такого надменного, неприятного типа.

– Урок окончен, – объявляет мистер Сэ за секунду до того, как звенит звонок, и я вынуждена отвести взгляд от Джейсона.

Я судорожно, до белых костяшек, сжимаю край парты и смотрю, как он исчезает за дверью. Мне плевать, что Софи моя соседка, – я ненавижу его. Нет, серьезно. Я готова зайти на страницу его группы в Фейсбуке и понаписать там столько гадостей про них, сколько смогу придумать, а потом забить весь текст в переводчик Гугла и запостить его снова, уже на корейском.

Да-а, мне предстоит длинный год.

В четверг появляются новые предметы, но этот день не так богат на события, как первый.

В половине шестого мы с Софи встречаемся у столовой, чтобы поужинать, и я с неудовольствием обнаруживаю, что все участники «Эдема» сидят за столиком в углу, в стороне от остальных учеников. Те таращатся на них, но при этом старательно делают вид, будто смотрят в другую сторону.

Я плетусь за Софи, которая устремляется к ребятам и садится как можно ближе, насколько позволяют приличия, к Тэ Хва. Мне остается свободное место либо рядом с Джейсоном по другую сторону стола, либо между Йон Джэ и краем скамейки.

Я выбираю второе.

Йон Джэ великодушно двигается, чтобы дать мне побольше места, и я с благодарностью улыбаюсь ему. Он действительно классный. И очень милый. Вот тебе, Джейсон!

– Софи, что ты думаешь о нашем математике? – спрашивает Йон Джэ между двумя ложками бурды, что зовется здесь супом тофу и от вида которой мой желудок скручивается в спазме. – Ты ведь боялась, что с ним будет трудно, да?

– Ага, только он мне понравился. – Она наклоняется к Тэ Хва и переводит ему.

– А ты? – Йон Джэ переключает свое внимание на меня. – Как у тебя прошел день? Жаль, что мы в разных классах.

Я тщетно пытаюсь подцепить палочками латук.

– Хорошо. Хотя урок корейского мне не понравился.

Откуда-то со стороны Джейсона доносится фырканье, и я подавляю желание бросить на него злобный взгляд. Злая девочка. Гм. Я не злая. Хотя у меня есть все основания злиться, это точно. Посмотрим, как он пройдет через все то, что выпало на мою долю, вот тогда и поговорим.

– Ой, сочувствую, что ты попала в этот класс, – говорит Софи. – В этом году наш класс разделили пополам, и ты оказалась в той части, где изучение корейского обязательно.

Я кошусь на Джейсона, но он никак не объясняет, почему он, кореец, оказался в нашем классе.

– Завтра вечером мы с Грейс собираемся в молл, – неожиданно говорит Софи, и я вздрагиваю. – Хотите с нами, мальчики?

Йон Джэ смотрит на Джейсона, который сидит будто в рот воды набрал.

– Хорошая идея. Мне почти ничего не задано, так что я могу поехать.