Чтение онлайн

Софи снимает с брата кроссовки и куртку с толстовкой. Его майка задирается, и я вынуждена отвернуться, чтобы не видеть оголившийся участок тела.

Она укладывает его в кровать прямо на одеяло. Он бухается лицом в подушку, одна нога свешивается с края кровати. Закусив губу, Софи вытирает пальцами под глазами, и я понимаю, что она плачет. Я понимаю ее волнение, но мне кажется, что за всем этим кроется нечто большее, чем просто тревога за напившегося в стельку брата. Я решаю спросить у нее.

– Комаво [24] , – шепчет она Тэ Хва, и тот обнимает ее за плечи.

Они выходят в коридор, чтобы поговорить наедине, а я остаюсь с Джейсоном. Я смотрю на его приоткрытый рот, на его спину, которая мерно поднимается и опускается, и мои мысли возвращаются к другому парню, который точно так же лежал в отключке на кровати.

До той ночи я ни разу не видела Нейтана пьяным. Так что, когда я вошла в его трейлер и увидела пустые бутылки из-под виски на полу, а его самого на кровати в обнимку с полуголой блондинкой, я растерялась. Я хотела было рассказать маме, но папа сказал, что он сам разберется с Нейтаном. Тогда мы не знали, что у Нейтана проблемы не только с «Джеком Дэниелсом», но и с текилой, водкой и лекарственными препаратами, отпускаемыми по рецепту.

Мои глаза обжигают слезы. Меня охватывает боль – в меньшей степени за этого парня, и в большей за того, которого я оставила дома. Я достаю из сумочки медиаторы, купленные Джейсону в подарок, и кладу их на его тумбочку, а рядом приклеиваю стикер со словами: «С днюхой, учитель корейского!»

Наклонившись над Джейсоном, я шепчу:

– Не поступай так с Софи. Что бы ни руководило тобой, это не стоит ее страданий.

Вслух я этого не произношу, но мысленно добавляю: «Поверь мне. Я знаю это по опыту».

– Урок окончен, – говорит учитель, и тут звенит звонок.

Внимательно наблюдая за Джейсоном, я складываю учебники в рюкзак. Надо обязательно выяснить, что произошло в субботу вечером. Когда я спросила у Софи, из-за чего она так всполошилась, она отказалась говорить на эту тему.

«Я просто переволновалась, – сказала она. – Не бери в голову».

Но я не могу не брать в голову. Я переживаю за нее.

Джейсон первым выходит из класса, я спешу за ним, продираясь сквозь толпу учеников. Сейчас никто не таращится на него и не просит автограф, думаю, все уже привыкли к тому, что с ними учится знаменитость.

Я догоняю его в конце коридора, когда он направляется к лестнице.

– Эй, – окликаю я его.

Он поворачивается, останавливается на ступеньке. Стойко выдерживая удары рюкзаков и толчки, я сопротивляюсь потоку учеников, стремящемуся вниз.

– Надо поговорить, – говорю я.

– О чем? – Вопрос задан скучающим тоном, как будто он все еще сидит в классе.

– О том, что случилось в субботу, – я сразу перехожу к главному.

Джейсон смотрит мне за спину, слово ожидая, что там появится видеокамера, которая будет записывать наш разговор. Что ж, возможно, его опасения не напрасны: если бы журналисты узнали о его «подвигах», они не преминули бы развить эту тему. Для них это обычное дело. К тому же нельзя забывать и о других учениках. Пусть они и не хихикают, когда он проходит мимо, но они следят за ним, как хищники за жертвой, и так и ждут, когда он совершит нечто достойное внимания.

Джейсон поворачивается и идет дальше, а я смотрю ему вслед. Нет, так просто ему от меня не отделаться. Я бегу за ним.

– Эй! – кричу я. – Эй!

Он продолжает идти, я догоняю. Он резко останавливается, и я почти влетаю ему в спину.

– Я бы предпочел, чтобы ты не обсуждала мою личную жизнь в коридоре, – цедит он сквозь стиснутые зубы.

– Потому что ты так всем интересен? – Я закатываю глаза. – Да всем плевать. – Я лгу, но сейчас я готова оспаривать каждое его слово.

Он склоняет голову набок.

– И кто это говорит – девчонка из знаменитой семьи.

У меня тут же потеют ладони, я не сразу соображаю, что он имеет в виду папу. Он ничего не знает о Нейтане. Он ничего такого не сказал бы, если бы знал.

– Так о чем ты хочешь меня спросить? – говорит он, своим наигранно-терпеливым тоном вырывая меня из мыслей и возвращая в действительность.

В субботу вечером Софи страшно всполошилась, когда ты напился. Я хочу знать почему. – Я медленно выдыхаю, чтобы следующую фразу произнести не так резко. – Мне кажется, все это неспроста, так что объясни мне, в чем дело.

Его взгляд остается бесстрастным.

– Не понимаю, о чем ты, но уверен, что говорить тут не о чем.

Я раздраженно фыркаю.

– Не заговаривай мне зубы.

– Может, строит спросить у Софи?

– Она не хочет рассказывать.

Он плавно поводит плечом, спокойный до ужаса. И это ответ. Вернее, его отсутствие.

Я подхожу к нему поближе. Поток учеников иссяк – вероятно, все разошлись по классам. Я набираю в грудь побольше воздуха, призываю на помощь всю свою отвагу, которая только есть в моих 167 сантиметрах.

Не обращая внимания на то, что мое лицо полыхает от близости к нему, я с осуждением тыкаю пальцем ему в грудь.

– Ты ведешь себя как надменный болван, и все это здорово. Но тебе не удастся запугать меня своим сарказмом и холодностью. Потому что ты – ничтожество, вот ты кто, тебе меня не напугать.

Он ухмыляется.

– Значит, я плохо старался.

– Серьезно. Что бы там ни было, Софи страшно испугалась. Она очень добрая, я в жизни таких не встречала, и я не допущу, чтобы ты причинял ей боль.

Наглая улыбка исчезает, а взгляд из холодного превращается в обычный, как у нормальных ребят, без какого-либо самодовольства. Он смотрит на свои кроссовки, и за черными прядями я не могу разглядеть его лицо.

– Ни о чем не беспокойся, – говорит он ровным тоном. – С ней все в порядке. С нами обоими все в порядке.

– Ты в этом уверен? – скептически спрашиваю я. – Она вся извелась, пока искала тебя. Что-то не похоже, что она в порядке. Может, тебе стоит проверить, так это или нет?

Я киплю от негодования. Я поворачиваюсь и собираюсь идти на обед. Наверное, я успею пообедать до звонка. Но прежде чем я делаю шаг, меня хватают за руку и разворачивают на сто восемьдесят градусов.

– Я серьезно, – говорит Джейсон.

И я молчу, потому что его слова опасно похожи на правду. Он смотрит на свои пальцы, которые сжимают мое запястье, потом поднимает взгляд, и я вижу в его глазах безмолвную мольбу. Моя решительность слабеет. Однако мы не успеваем заговорить, звенит звонок, и двери кабинетов закрываются.