Чтение онлайн

— Товарищ полковник, что нам будет?

— Всё будет зависеть от того, что успеют сотворить новые владельцы пистолета.

Не будь ствола, отмерил бы каждому за бездарную организацию пьянки и хреновую физподготовку по ведёрной клизме с патефонными иголками, не посмотрел бы на то, что своё они уже получили…

* * *

— Что вы, товарищ полковник, хотите от меня, — милицейский капитан мечтал побыстрее закончить бодягу со мной и вернуться к любимому «Жигулю». Сегодня воскресенье, никого нет, начальник только завтра распишет, кому этим заниматься.

— Мне нужен ствол.

— Да он давно уже в городе. Теперь только, если кто после дела сбросит…

— Стоп! Какое «дело»? Этот вариант меня не устраивает. Давайте с другой стороны. Кто тут у вас главный от братвы.

— Вы о чем?

— Что вы со мной девочку строите, смотрящий кто?

— Нет у нас никаких смотрящих. Криминальной хроники насмотрелись. Тоже мне Чикаго нашли…

— Слушай, как тебя зовут?

— Сергей.

— Серёга, прошу тебя как офицера. У меня два придурка в госпитале, один дома весь измочаленный. Молодые, глупые, но нормальные мужики, не сволочи. Если я сегодня ствол не найду, завтра с них погоны снимут и уволят без пенсии. Помоги…

— Тут хозяин кафе в авторитете. Эта шушера малолетняя его слушает, поговорите с ним. Только осторожно.

— Где мне его найти?

— Я сам приглашу к себе и дам возможность потолковать. Приезжайте часа через два.

* * *

В бригаде новостей никаких. Начальник медицинской службы до госпиталя ещё не добрался. За мной увязался зам по воспитательной работе подполковник Заставенко. Из бывших политработников, Валерий Александрович был человеком прямым и слыл беспощадным борцом с неуставщиной. Бригадные разгильдяи его уважали и побаивались, называя между собой «Гестапенко», но подлости за ним никогда не водилось, и я знал, что через мою голову он никому ничего докладывать не будет. На беседу с авторитетом поехали вместе. Как показали дальнейшие события не зря.

В кабинете дежурного следака сидел вальяжный парень лет тридцати пяти со всеми атрибутами преуспевающего бандита: короткая стрижка, бритый затылок, мощная шея с золотой цепью для средних размеров собаки, огромный перстень на растопыренных пальцах, правда, одет не в спортивный костюм, а в приличные джинсы и батник. Сидел свободно, по–хозяйски. Я вспомнил избитого начальника штаба. Как же мне хотелось начать разговор с того, что бы сразу сбить с его рожи самодовольную ухмылку! Но Валерий Александрович — тот ещё психолог — первый подошёл к незнакомцу, представился и представил меня. Пока он говорил, первая волна бешенства и желания отомстить за своих у меня прошла.

— Чё надо?

— Поговорить…

Я уже взял себя в руки.

— Ну, давай, говори, только короче, у меня дела…

Боже, как давно со мной в таком тоне никто не говорил. Ладно. Я сделал глубокий вдох.

— Вы в курсе ночных событий в вашем кафе?

— У меня в кафе ничего не было, а что делается на улице мне до лампочки.

— Не, родной, конфликт был в кафе. Разборка на крыльце. У меня трое покалеченных и украден «Макаров»…

— А я здесь при чём. Кто–то с кем–то чего–то не поделили, спрашивайте с них. Я пошёл…

— Постой. Спрошу, не сомневайся, только боком это выйдет тебе. Я подниму бригаду и для начала разнесу твоё кафе по кирпичику. Всё, что появится мужского полу в радиусе километра от него, разложу по близлежащим больницам, а твоего бармена–суку вообще урою. Разыщу персонально прикоснувшихся пальцем к офицеру и расплющу их вонючие пальцы кирпичом об асфальт. И буду это делать регулярно по мере восстановления и выздоровления. Сниму погоны, но сделаю, оно тебе надо?

Следак, ещё в начале разговора, что–то вспомнив, вышел из кабинета, а Заставенко по мере моего повествования приподнялся и как бы ненароком оказались между мной и собеседником. По глазам последнего, вижу, догоняет, верит, что у меня дури хватит.

— Я понятия не имею, кто их бил. Тут малолетки на дискотеку со всей округи собираются.

— … а потом, как по команде без видимых причин набрасывается с дубьём на офицеров в форме? Одни машут битами, другие шарят по карманам и уносят ствол! Детские шалости, по–твоему? За кого ты меня держишь? Да чёрт с ними, с твоим барменом и этой мразью. Мне сейчас нужен ствол. Ты понял?

— Мне, кажется, он давно уже ушёл.

— А ты верни. Пусть поищут вокруг. Может, не ушёл, а где–то валяется? Давай так, я забываю об избитых офицерах и снимаю претензии с твоего бармена и кафе, а ты возвращаешь мне ствол.

— Я, конечно, могу поспрошать, может, кто и видел. Но ничего не гарантирую. Завтра…

— Никаких завтра. Завтра будет открыто уголовное дело, и ты со своим барменом будешь беседовать уже с прокурором. Заодно объясните, где эта шушера берёт дурь. Три часа. Если позже, пройдёт доклад по линии МВД, и меня уже ничего, кроме твоего кафе интересовать не будет. Во сколько, к стати, оно открывается?

— В три…

— Хорошо. Там в это время и встретимся.

…Через три часа пистолет со всеми патронами был уже у меня. Командующему про все перепетии докладывать не стал. Да, была предпосылка к потере пистолета, но принятыми мерами предотвращена. Да, провёл расследование, виновные все наказаны. Так точно. Есть выговор! Да, приняты меры, больше не повториться.

* * *

Размечтался… Повторилось. Ещё как! Всего–то месяцев через восемь. Сошлись вместе два праздника: Пасха и Первомай. Позади тяжёлая, но успешно сданная проверка, впереди длинные праздники, что ещё нужно, что бы расслабиться. Подвели итоги, заинструктировали до слёз всех дежурных, караульных, ответственных и с чистой совестью разошлись праздновать.

Когда я около полуночи вернулся из гостей домой, в прихожей надрывались все телефоны. После первых фраз дежурного хмель как рукой сняло — в карауле с поста пропали два часовых с автоматами и боеприпасами… Твою медь!!! Это ЧП не районного масштаба!

— Немедленно доклад по линии оперативных дежурных. Оповестить местное отделение милиции. Бригаду поднять по тревоге. Технику не выводить, склады не вскрывать. Перекрыть все дороги из городка. Автомобили и автобусы пропускать после проверки. Машину ко мне! — я проговорил всё это почти на автомате, хотя в мозгах кроме матюков ничего не было.

Пока я, не дожидаясь машины, бежал в бригаду, заметил, что дорога уже перекрыта патрулями. Офицеры и прапорщики стекались к штабу. Столько пьяных офицеров в строю не доводилось видеть ни до, ни после этого случая. Оставил самых трезвых, остальных отправил отсыпаться с задачей — в 6.00 быть в строю.

Прояснилась картина. На посту у склада боеприпасов один часовой обезоружил другого и с двумя автоматами исчез. Обезоруженный солдат, отлежавшись минут десять, сначала спрятался, потом пришёл в караул и доложил о случившемся. Сейчас фора у дезертира минут сорок. Молодой, ленинградец, ничего особенно, но по данным психолога «склонен»… Блин, да у него после анкетирования две трети «склонны», кто к суициду, кто к нарушениям, что теперь всю службу на оставшуюся одну треть, а с этих всем скопом пылинки сдувать?