Прививка против приключений
Шрифт:
Среди кучи всяческого барахла в недрах «Гончей» отыскалось несколько совершенно роскошных театральных коробочек с гримом. Косметика потребовалась не только мне и Витьке, но и Пашке тоже — запудривать многочисленные синяки. Чувствуя себя полным идиотом, я накрасил губы, приклеил ресницы и пронаблюдал, как Витька проделал то же самое. По счастью, на этот раз у Пашки хватило ума промолчать.
— Давай парик, — буркнул Витя, надел его, по-солдатски одернул на себе платье, поморгал метровыми ресницами, как гимназистка, и, сверкая голыми коленками, полез по лестнице на балкон. Я направился в зрительный зал.
Игорь и Коля были уже там. Олег выглядывал из суфлерской будки, ожидая начала.
— Занавес! — в рупор скомандовал Игорь. Коля потянул за веревку, и два зеленых полотнища разъехались в стороны, открыв пустую сцену. Загудела видеокамера.
Придерживая меч и вышагивая, словно циркуль, показался Паша. По пути он зацепил плащом одно из деревьев и чуть его не повалил. Покачавшись, оно замерло неподвижно, а Ромео проследовал на середину сцены.
— Над шрамом шутит тот, кто не был ранен! — откашлявшись, хрипло объявил он.
Зашуршали занавески, и на балконе показалась высоченная Джульетта. Платье доходило ей до колен, парик еле прикрывал длинное, как у коня, Витькино лицо. Туфли оказались Виктору безнадежно малы, и на ногах у Джульетты были высокие US-армейские башмаки со шнуровкой, с железными вставками, в камуфляжной раскраске.
Пашка испуганно попятился, наткнулся на дерево и с грохотом рухнул на пол, запутавшись в плаще. Банджо почему-то уцелело в этом катаклизме, и Пашка, встав, вспомнил о своей роли.
Джульетта-переросток молчала, хмуро оглядывая Пашку из-под насупленных бровей. Балкон, как и вся стена, был тоже сделан изо льда, в тепле слегка подтаял, и я знал, как трудно на нем удержаться, не поскользнувшись. Немудрено поэтому, что Витя старался не делать лишних движений. Ромео приободрился и начал свой монолог:
Но тише! Что за свет блеснул в окне? О, там восток! Джульетта — это солнце. Встань… это, как его… Убей луну — Завистницу: она и так — того, Бледна совсем, больна совсем, и это… И это самое… А! Ты ее прекрасней! Вот. Служанкою ревнивой ей не будь!Игорь милостиво кивал. Я же схватился за голову, заслышав, что сотворил наш Пашка с бессмертными стихами Шекспира. Единственная фраза Джульетты — «О горе мне!» — прозвучала бы после этого монолога очень даже к месту, тем более что Паша-Ромео потянул из-за спины банджо. Подстроив разбитый инструмент, он встал в позу, элегантным жестом отбросил за спину плащ, ударил по струнам и хрипло запел:
Билл Шекспир — веселый малый, Зря бумаги не марал, Не давал проходу юбкам, Громко песенки орал!Пашка заливался как дюжина мартовских котов, Витька на балконе откровенно страдал, а я в сотый раз порадовался тому, что меня нет сейчас на сцене.
Завершив серенаду каким-то уродливым балетным па, Ромео откланялся, а через миг послышался грохот — это Джульетта, не удержавшись на скользких ступеньках, сорвалась-таки с балкона.
Игорь остановил камеру, а я поспешил за кулисы. Содрав с Витьки платье, я облачился в него и взгромоздился на балкон, в самый последний момент вспомнив о парике.
Балкон находился пугающе высоко. Я оглянулся. Игорь махнул рукой, приказывая начинать, первая фраза далась мне очень легко.
— О горе мне! — воскликнул я, заламывая руки.
— Она сказала что-то! — тотчас откликнулся снизу Ромео.
О, говори, мой светофорный ангел! Ты надо мной сияешь в мраке ночи, Как шестикрылый посланник небес Пред заземленными глазами смертных…Какой шестикрылый?! Какими глазами?! Олег изо всех сил пытался подсказать Пашке нужные слова, но тот не слушал и продолжал гнать отсебятину. Волей-неволей наш диалог продолжался.
Джульетта Мой слух еще и сотни слов твоих Не уловил, а я узнала голос: Ведь ты Ромео? Правда? Ты Монтекки? Ромео А вот и нет — ни то и ни другое, Святая, коль не нравятся они тебе. Джульетта Как ты попал сюда? Скажи, зачем? Ведь стены высоки и неприступны. Смерть ждет тебя, когда хоть кто-нибудь Тебя здесь встретит из моих родных. Ромео Я это самое… Я на крылах любви Слетел, и это… каменные стены Ей не преграда, вот. Любовь — она На все дерзает, и родные Твои мне это, как его… совсем Мне не помеха, вот. Совсем. Джульетта Но встретив здесь, они тебя убьют… Ромео В твоих глазах, а не в мечах мне это… Опасность эта самая страшней. Взгляни лишь нежно, и я… Вот черт, слова забыл…Стоп! Стоп!!! — на сцену выбрался Олег с суфлерской будкой на голове и суматошно замахал руками. — Остановите камеру! Это бред какой-то. У Шекспира все не так! Пашка не может играть. Спел — и хватит с него.
Как это не могу играть! — обиделся Ромео. — Все нормально!
— Раздевайся, — поразмыслив, приказал ему Игорь. — Олежка прав. Витя! Пойдешь вместо Пашки.
— Ни за что! — наотрез отказался тот. — Я сразу сказал, что не буду играть… Да я и слов-то не знаю!
Игорь озадаченно умолк.
— Дима! — окликнул меня Олег. — Ты хорошо знаешь роль Ромео?
— Ну, не так чтоб очень… — замялся я.
— Слезай оттуда. Я буду Джульеттой. Я роль не помню, но там, на балконе, книгу можно незаметно положить.
— Исключено! — запротестовал Игорь. — Ты для Джульетты ростом не вышел.
— Я подрежу платье… или встану на ходули, — заявил Олег. — В любом случае я не намерен терпеть это безобразие. Начинайте!
— Будку хоть с башки сними…
Чудом не гробанувшись с лестницы, я спустился и переоделся в костюм Ромео. Пашка в трусах и в валенках расположился в зрительном зале.
Показалась Джульетта. Олег откопал где-то высоченные японские тапки-гэта на двух каблуках, но все равно постоянно наступал себе на подол. Джульетта-3 была на целую голову ниже Джульетты-2, о первой же говорить и вовсе не приходилось. Пристроив книжку на балконных перилах, Олег кивнул Игорю, и сцена продолжилась с прежнего места, только теперь я был уже внизу.