Чтение онлайн

И он спросил: "Синьор Нерино, не собираетесь ли вы её опять навестить?" Нерино ответил: "Уж если я не сгорел в огне, то может ли что-нибудь меня устрашить?" Прекратив разговор об этом предмете, маэстро Раймондо попросил Нерино оказать ему честь и на следующий день прийти к нему отобедать, и юноша охотно принял его приглашение. Наступил следующий день, и маэстро Раймондо пригласил всех своих родственников и родственников жены и приготовил великолепное и роскошное угощение, но не в своём наполовину сгоревшем доме, а в другом месте. Повелел он явиться туда и жене, запретив ей, однако, садиться за стол и показываться гостям и наказав лишь следить за тем, чтобы всего было вдоволь. Когда собрались всеродственники и пришёл юный Нерино, сели за стол, и маэстро Раймондо, пустив в ход свою макароническую учёность { 81 }, попытался допьяна напоить Нерино, дабы осуществить свой замысел. Ради этого маэстро Раймондо то и дело протягивал юноше кубок с мальвазией и, видя, что тот всякий раз его осушает, обратился к нему с такими словами: "Ну-ка, синьор Нерино, расскажите нашей родне какую-нибудь повестушку, да посмешнее". Бедный юноша, не зная, что Дженоббия - жена маэстро Раймондо, принялся рассказывать приключившиеся с ним происшествия, не называя, впрочем, ничьих имён.

Тем временем одному слуге случилось зайти в ту комнату, где находилась Дженоббия, и он ей сказал: "Если бы вы притаились, мадонна, в каком-нибудь тёмном углу, вас бы потешила такая забавная повесть - её сейчас рассказывают за столом, - какой вы за всю свою жизнь не слыхивали; сделайте одолжение, приходите". И Дженоббия, забравшись в укромный угол, узнала голос своего возлюбленного Нерино и что в истории, которую он рассказывал, речь идёт не о ком ином, как о ней. Будучи женщиной благоразумной и предусмотрительной, она сняла с пальца подаренный ей Нерино перстень с алмазом и, опустив его в серебряную чашу, наполненную отменным лёгким вином, приказала слуге: "Возьми эту чашу, поставь её перед Нерино и скажи ему, чтобы он её выпил, ибо, сделав это, будет говорить ещё лучше". Взяв чашу, слуга поставил её на стол перед Нерино и, когда тот пожелал выпить, сказал: "Осушите эту чашу, синьор, ибо, сделав это, вы станете говорить ещё лучше". И Нерино, взяв чашу, выпил всё налитое в неё вино и, увидев и узнав перстень с алмазом, который оказался на дне, переправил его себе в рот и, изобразив, что ковыряет в зубах, неприметно извлёк его изо рта и надел на палец.

Сообразив, что прекрасная дама, о которой он говорил, - жена маэстро Раймондо, Нерино не пожелал продолжать свой рассказ. И на все настояния как маэстро Раймондо, так и его родни довести начатую историю до конца он ответил: "Так, так! Петух пропел, день настал, сон от меня отлетел и, что было дальше, я не узнал". Услышав такое, родственники маэстро Раймондо, верившие до этого, что всё, рассказанное Нерино о неверной жене - сущая правда, сочли и хозяина и рассказчика завзятыми гуляками. Несколько дней спустя Нерино разыскал маэстро Раймондо и, притворившись, будто не знает, что тот - муж Дженоббии, сказал ему, что через два дня уезжает, так как отец ему написал, чтобы он навсегда вернулся в своё королевство. Маэстро Раймондо пожелал ему доброго пути. Однако, тайком сговорившись с Дженоббией, Нерино бежал вместе с нею и переправил её в Португалию, где в величайшей радости и безоблачном счастье они прожили ещё долгие годы. А маэстро Раймондо, придя домой и не найдя жены, через несколько дней умер от отчаяния.

Рассказанная Изабеллою сказка восхитила как дам, так равным образом и мужчин и особенно из-за того, что причиной своего несчастья был сам маэстро Раймондо и случившееся с ним он сам на себя накликал. Дослушав до конца сказку, Синьора подала знак Изабелле, чтобы та исполнила всё, что ей полагается. И она, послушная воле Синьоры, в таких словах изложила свою загадку:

По окончании прочитанной Изабеллой хитроумной загадки многие придумали множество различных её разгадок, но никто, тем не менее, кроме мстительной Лодовики, не предложил правильной. А Лодовика, помня о пережитом ею унижении, поднялась и сказала: "Загадка нашей сестрицы не подразумевает ничего иного, как самого обыкновенного петуха, который пробуждается по ночам, чтобы пропеть, и обладает изрядной бородушкой. Он отсчитывает бегущее время, хоть не астролог; голова его вместо короны увенчана гребешком, хоть он не король; его пение зовёт на молитву, хоть он не священник. Кроме того, на ногах у него шпоры, хоть он и не всадник. Жены у него нет, но он пестует чужих деток, каковые - цыплята". Всем очень понравилось разъяснение хитрой загадки, и в особенности Капелло, который сказал: "Синьора Изабелла, Лодовика отплатила вам той же монетой: совсем недавно вы с лёгкостью разгадали её загадку, а сейчас она разгадала вашу. Поэтому ни одна из вас не затаит неприязни к другой". Находчивая Изабелла на это ответила: "Придёт время, и я в долгу не останусь". Но дабы присутствовавшие не увлеклись словесной перепалкой, Синьора приказала всем замолчать и, обернувшись к Лионоре, которой предстояло рассказать последнюю в эту ночь сказку, повелела ей приступить к повествованию, поведя его неторопливо и обстоятельно, и та с приятной улыбкой начала следующим образом.

Существуют люди, которые со всем усердием и старанием настойчиво стремятся добиться желаемого, а добившись своего, горестно сожалеют об этом и, как чёрт от ладана, бегут во всю мочь от того, чего так добивались. Это и случилось с Фламиньо, который, стремясь разыскать смерть, наткнулся на жизнь, заставившую его пережить страх и изведать смерть, как вы об этом узнаете, прослушав настоящую сказку.

В древнем городе Остии { 82 }, что находится невдалеке от Рима, жил, как рассказывают в народе, некогда юноша, скорее простоватый и непоседливый, чем умный и дальновидный, по имени Фламиньо Веральдо. Великое множество раз слыхал он о том, что нет на свете ничего ужаснее и страшнее, чем таинственная и неотвратимая смерть, ибо она ни с кем не считается, будь то бедняк или богач, и равно никого не щадит. Поражённый и изумлённый этим, он решил про себя обязательно её разыскать и увидеть своими глазами, что же представляет собой то нечто, которое смертные зовут смертью. И вот, облачившись в одежду из грубой ткани и взяв в руку прочную кизиловую палку с хорошо прилаженным железным наконечником, Фламиньо покинул Остию. Оставив за собой многие мили, он как-то оказался на одной улице, пройдя половину которой, заметил сапожника, занимавшегося у себя в лавке изготовлением обуви и голенищ. Хоть готового товара у него было великое изобилие, он, тем не менее, продолжал усердно трудиться, не разгибая спины. Подойдя к сапожнику, Фламиньо сказал: "Да хранит вас господь, хозяин".
– "Добро пожаловать, сынок", - отозвался сапожник. Продолжая начатый разговор, Фламиньо спросил: "А что вы делаете?" - "Работаю, - ответил сапожник, - и заставляю себя неустанно трудиться, чтобы не впасть в нужду; и вот я заставляю себя и тружусь, не разгибая спины, над изготовлением обуви". На это Фламиньо сказал: "А зачем? У вас её и так уйма.

Зачем вам шить её ещё и ещё?" Сапожник ответил: "Чтобы её носить, чтобы её продавать на прожитие как моё собственное, так и моего семейства и ещё для того, чтобы я мог, когда состарюсь, поддержать себя заработанными деньгами".
– "А потом, - сказал Фламиньо, - что будет потом?" - "Придёт пора умереть", - ответил сапожник. "Умереть?" - повторил Фламиньо. "Да", - подтвердил сапожник. "О, хозяин, - проговорил Фламиньо, - не могли бы вы мне сказать, что же такое эта самая смерть?" - "По правде говоря, нет", - ответил сапожник. "А вы её когда-нибудь видели?" - спросил Фламиньо. "Не видал и не хотел бы ни увидеть её, ни испытать; ведь все в один голос твердят, что она чудовище ужасное и жуткое".
– "В таком случае, - попросил Фламиньо, - может быть, вы по крайней мере укажете или скажете, где она обретается? Я иду дни и ночи, разыскивая её, иду через горы, долы, мимо озёр и нигде ничего не могу проведать о ней". На это сапожник сказал: "Я не знаю, ни где она пребывает, ни где обретается, ни какова с виду, но идите всё вперёд и, может статься, вы её и разыщете".

Попрощавшись с сапожником и покинув его, Фламиньо зашагал дальше и добрался, наконец, до густого и тенистого леса, а войдя в него, увидел крестьянина, который, нарубив множество дров, продолжал, не покладая рук, заниматься их рубкой. Обменявшись с дровосеком приветствиями, Фламиньо спросил: "А зачем тебе, братец, такое множество дров?" Тот ответил: "Я их заготовляю, чтобы было что жечь зимой, когда будет снег и лёд и зловредный туман, и я мог бы обогреть себя самого и моих детей, а излишек продать и купить хлеба, одежды и всё необходимое для существования и провести так нашу жизнь до самой смерти".
– "Скажи, пожалуйста, - обратился к дровосеку Фламиньо, - не можешь ли ты указать, где же обретается эта самая смерть?" - "Разумеется, нет, - ответил крестьянин, - ведь я её никогда не видел и мне неведомо, где она пребывает. Я нахожусь в этом лесу целый день, поглощён своим делом, а по этим местам почти никто не проходит, вот я ничего и не знаю".
– "Но как же мне поступить, чтобы её отыскать?" - сказал на это Фламиньо.

Крестьянин ответил: "Я не сумею вам это сказать, а ещё меньше этому научить, но идите всё вперёд и вперёд и, может статься, вы на неё и наткнётесь". Попрощавшись с крестьянином, Фламиньо отправился дальше и шагал до тех пор, пока не достиг того места, где жил портной, у которого на вешалках и в складе при лавке было полным-полно всевозможной отменной одежды. Фламиньо обратился к нему с такими словами: "Да пребудет с вами господь, хозяин". Портной отозвался: "Так же и с вами".
– "Что вы делаете, - спросил Фламиньо, - с такою великолепною, богатой и пышной одеждой? Вся она ваша?" - "Кое-какая моя, кое-какая купцов, кое-какая знатных господ, а прочая разных людей".
– "А для чего им такая уйма её?" - продолжал спрашивать юноша. Портной ответил: "Они пользуются ею в разные времена года, - и, показывая ему всевозможное платье, говорил, - этим - в летнюю пору, этим - зимою, а остальным - весною и осенью, надевая когда одно, а когда другое".
– "Ну, а потом, что они делают?" - спросил Фламиньо. "Потом, - ответил портной, - они торопятся и спешат, и так вплоть до смерти".

Услышав упоминанье о смерти, Фламиньо проговорил: "Ах, милый хозяин, не могли бы вы мне сказать, где же эта смерть обретается?" Распалившись гневом и весь трясясь от негодования, портной воскликнул: "Ах, сын мой, вы только и знаете, что задавать нелепые вопросы. Я не в состоянии ни сказать, ни указать, где обретается эта смерть. Я никогда не помышляю о смерти, и кто со мной говорит о ней, тот причиняет мне великую неприятность; поэтому давайте поговорим о чём-либо другом или ступайте отсюда, ибо я враг таких разговоров". Попрощавшись с портным, Фламиньо снова пустился в путь. Он побывал уже во многих странах, когда добрался, наконец, до пустынного и уединённого места, где встретил отшельника с редкою бородой, настолько измождённого годами и постом, что, казалось, будто это бесплотный дух, и Фламиньо почудилось, что перед ним и впрямь сама смерть. Обратившись к отшельнику, он сказал: "Да будет к добру моя встреча с вами, святой отец!" - "Добро пожаловать, сын мой", - молвил отшельник. "Отец мой, - спросил Фламиньо, - что вы делаете в этих пустынных горах, где у вас нет ни занятий, ни возможности общаться с людьми?" Отшельник ответил: "Я предаюсь молитвам, постам, созерцанию".
– "А зачем это нужно?" - спросил Фламиньо.