Чтение онлайн

Как я уже и говорил, несмотря на оглушительный успех ритуала, несмотря на серьёзное продвижение Ирулин в небесной иерархии, несмотря на моё собственное выживание, а также важный шаг на пути к моей главной цели, я не радовался. И не делал это по самой что на ни есть простой причине — крепко спал. Не имели значения ни гости в доме, ни устроенный ритуалом беспорядок, ни необходимость обустроить Мирену в новой комнате, куда она уже могла спокойно подняться на своих здоровых ногах, ни схождение всех богов или приход Эгора ауф Каапо — моральная усталость, несмотря ни на какие божественные силы моей госпожи, оказалась столь велика, что даже смерть я бы воспринял как не самый лучший, но вполне приемлемый способ отдохнуть.

Таким образом из моей жизни выпали целые три дня, в течение которых я провалялся в полном беспамятстве, лишь краем сознания или, возможно, глубинами души, отвечающими за связь с божественным, слыша песнь Ирулин и ощущая мягкие объятия её туманных крыльев. Ну а потом, когда проснулся, то внезапно осознал, что не просто каким-то образом выжил, но и способен на вполне сносное существование.

Выпавшее на мою долю испытание в полной мере показало, что дальше медлить не просто нет смысла, но и очень опасно. И если я в ближайшее время не найду своего монстра, то моё тело начнёт стремительно деградировать, а от обычного и самого естественного процесса старения сила Ирулин защитить не сможет.

Я серьёзно задумался над тем, не повторить на себе ли ритуал, которым я исцелил Мирену. Я имел возможность провести его в любое время, все необходимые средства у меня имелись очень давно. И если бы я не являлся глупцом, если бы действовал рассудительно, как положено настоящему магу, не шёл бы на поводу эмоций, чтобы порадовать любимую женщину, то занялся бы не исцелением будущей тёщи, а начал бы с себя самого. Увы, все мои расчёты показывали, что ещё один ритуал я выдержать не смогу. Так что проводить его следует только тогда, когда я заполучу свою магию, а значит, смогу переложить на неё значительную часть нагрузки.

Как бы это странно и смешно ни звучало, для меня изменение души, при всей своей значимости, являлось гораздо более простым процессом. Да, оно требовало кропотливости и точности, боялось любых помех и вмешательств, несло полный набор непредсказуемых последствий, но чего-чего, а просчитывать строение каждой клетки во время инкрементального процесса развития человеческого тела, тут не приходилось.

Впрочем, столь манящую идею вновь стать молодым откладывать или отбрасывать я не стал. У меня имелась гора денег и теперь уже знакомая верховная жрица храма Мирувала, так что если получится провести ритуал под бдительным оком Рассветного Доктора, тогда и откладывать смысла нет.

Пока я находился в отключке, мои домашние тоже времени зря не теряли. Кенира свозила маму в город, где они основательно скупились. Мирене вещи дочери были тесноваты в груди, да и в магазинах имелось не так много подходящей одежды, поэтому они посетили нескольких портных. А раз ушли трудности с использованием лестниц, Мирена переселилась на второй этаж. На мой вкус комнатки там были слишком маленькими, да и новых постояльцев мы не планировали, так что имело смысл снести некоторые перегородки, предоставив что Хартану, что Мирене побольше места. Для такого дела у меня имелись умелые работники, поэтому, позвонив в бюро на свалке, я отдал распоряжения Жагену.

Затем мы уютно расселись в столовой — всей нашей маленькой, но крепкой семьёй, съели поздний завтрак, приготовленный, кстати, совместными стараниями Мирены и Хартана, а потом приступили к обсуждению дел. Я, признаюсь, чувствовал себя каким-то извращенцем: то и дело украдкой кидал взгляды на Мирену, и вовсе не потому, что хотел убедиться в успехе процесса лечения. Да, безусловно, она ошеломляла своей красотой, но Кенира ей не уступала ни в чём, кроме одной-единственной области. И эта самая область, выпирающая из короткого шнурованного топика, просто гипнотизировала. Этому гипнозу оказался подвержен не только я: лицо Хартана выражало самые настоящие страдания. Кенира прекрасно видела, какой эффект производила её мама на нас, мужчин, так что по нашей связи я получал от неё потоки безудержного веселья. Прекрасно осознавала силу своей внешности и сама Мирена, которая, вместо того чтобы попросить что-то передать, время от время тянулась через стол за чайником, печеньем или фруктом из вазы. И, конечно же, мы с Хартаном на подобные провокации с лёгкостью попадались, заглядывая в вырез топика, как две кобры в дудочку факира.

На такое поведение меня так и порывало разозлиться и как-то Мирену осадить — но это было бы неправильно по множеству причин, в первую очередь из-за того, что навязывать особенности своего воспитания другим взрослым людям я не имел морального права. К тому же Мирена недавно пережила ужасную трагедию и считала, что ей придётся всю оставшуюся жизнь провести уродом, поэтому теперь, после исцеления, подобным нехитрым способом убеждалась, что снова привлекательна и желанна. Да и какого-то особого вреда её поведение не несло, не считать же таковой тесноту в штанах? И пусть меня считают жалким лицемером, если я скажу, что зрелище этих упругих колыхающихся полушарий несло хоть что-то, кроме настоящего удовольствия!

— Тана, у меня к тебе есть важное дело, — заявил я, чтобы отвлечься самому, а заодно отвлечь и нашего «пасынка».

Никакого дела у меня, разумеется не было, так что не успел я договорить, как принялся лихорадочно обдумывать предмет предстоящего разговора.

— Я вижу, как вы оба уставились на это «дело», — рассмеялась Кенира. — Мама, я счастлива, что ты снова здорова, но перестань отбивать у меня мужа!

— Меня пусть отбивает сколько угодно! — с готовностью воскликнул Хартан, похоже, уже позабыв про мои слова.

— А как же разница в возрасте, как же «бабушка»? — ехидно поинтересовался я.

— Ули, вы с Алирой были совершенно правы! — ничуть не смутился Хартан. — Нельзя оставаться в плену у предрассудков! Настоящей любви покорны все возрасты, взять бы хотя бы вас!

— Наш случай не считается, — возразила Кенира, — мы почти ровесники.

— Мы с Миреной тоже! — не сдавался Тана. — Ну, Улириш же сказал, что возраст её тела, как это правильно… а, точно, биологический возраст почти такой же, как у меня.

— Прости, малыш, ничего не получится, — вздохнула Мирена. — Как говорят на рынках Архипелага: «Смотреть, но не трогать!» Ничего против тебя не имею, собой ты недурён, да и за спасение я благодарна, но… Простите все, что порчу настроение, но не уверена, что мне когда-нибудь снова захочется разделить с кем-то ложе. Вернее, уверена, что не захочется, по крайней мере с мужчиной.

Я сцепил зубы от злости. Мирена продолжала своё Искупление и говорила только правду. И как оказалось, даже несмотря на крылья Ирулин, на её исцеляющую песнь, на душе Мирены остались незажившие шрамы.

— Этот сраный ублюдок навозной мухи и выкидыша крысы! — выругался Хартан, словно прочитав мои мысли. — Жаль, что мы с ним не повстречались раньше! И жаль, что торопились, и он подох слишком рано!

— Тана, лексикон! — рявкнул я, но тут же продолжил гораздо более мягким голосом: — Несмотря на спешку, лёгкой его смерть назвать нельзя. Он умирал от чар канцерофага, модифицированного таким образом, чтобы атаковать ткани нервной системы. Будешь у Лексны, спроси по ним монографию. Или можем разделить сон, тогда покажу сам. В общем, поверь, не было это ни быстро, ни безболезненно. Жагжар делился со мною выжимками из рапортов агентов и газетными статьями. Знай, что мы — коварные изуверы, отродья Арунула, с особой жестокостью лишившие Сориниз надежды и будущего — многообещающего и талантливого наследника.