Чтение онлайн

Правда, плавание его уже не интересовало. Потому что плавать он уже в первой жизни научился и плавал, как рыба. Но просто плавать Максу было скучно, оттого он тогда и бросил тренировки. Но вот замену плаванию так до окончания школы и не подобрал — пробовал заниматься велоспортом, немного походил на вольную борьбу, но все это ему не пришлось по душе. Да и вообще в детстве Максим Зверев особой любовью к спорту не отличался. Его страстью стали книги. Им он отдавал все свое свободное время.

Вот только повзрослев, Макс кардинально поменял свои взгляды. И сразу после школы пошел записываться в секцию альпинизма, через год став чемпионом области по скалолазанию. Параллельно, начав в армии заниматься каратэ-до и рукопашным боем, активно продолжил занятия единоборствами, всего через четыре года получив черный пояс каратэ-до вадо-рю и став кандидатом в мастера спорта по самбо.

Поэтому в планах одиннадцатилетнего Максима четко обозначилась задача найти подходящую секцию для занятий единоборствами. А поскольку каратэ в нынешнем времени скорее было экзотикой, да и секций, наверное, в Днепропетровске таких не было, то надо было идти либо на самбо, либо на бокс. С его подготовкой всего за год можно было стать чемпионом не только города, но и Украины. Правда, зачем это нужно было Максу, он и сам пока не понимал. Ведь в своей взрослой жизни он уже достаточно самоутвердился и доказывать что-то снова смысла не было…

Впрочем, очень скоро он понял, что доказывать все-таки придется…

Дорога в школу занимала пять минут. Средняя школа N31 находилась практически рядом, метрах в ста, так что Максиму, который не любил опаздывать и по привычке вышел загодя, пришлось еще минут пятнадцать с такими же, как он, «жаворонками» ждать во дворе перед центральным входом. Поскольку он никого не знал, то и стоял особняком, а вокруг уже сбивались в группки одноклассники, друзья и подруги, о чем-то весело переговаривались, и Максу было приятно наблюдать самое настоящее воплощение беззаботного детства.

Наконец открылся центральный вход и школьников стали пускать. Подойдя поближе, Максим понял, в чем была причина задержки — в вестибюле цепью стояли мальчики в белых рубашках и девочки в белых фартуках, на рукавах у них были красные повязки, а все ученики шли не через вестибюль, а в цокольный этаж, где находились раздевалки. Там они переобувались в сменную обувь — кто в кеды, кто в тапочки, а кто даже в чешки.

Это было такое школьное правило: каждый день один из классов — от 8 до 10-го — назначался дежурным, все ученики этого класса, точнее, почти все, освобождались на этот день от занятий, потому что дежурили по школе — наблюдали за порядком, помогали в столовой, а утром следили, чтобы все ученики обували сменную обувь. Ведь с наступлением осенних дождей, а потом и зимы немногочисленные школьные уборщицы или, как их называли, «технички», просто физически не успевали мыть полы за такой оравой. А если все ходили бы по школьным коридорам и классам в той обуви, что и по улицам, то штат уборщиц следовало бы увеличить втрое. Ну, и сохранность полов сократилась бы очень существенно.

Максиму переобуваться было не во что — он не знал про это правило, поэтому не взял с собой запасную обувь. Поэтому попытался подойти к шеренге красноповязочников и объяснить ситуацию. Однако его даже не захотели слушать.

— Иди домой, бери обувь и приходи, — безапелляционно заявил старший в группе, высокий восьмиклассник.

— Так я тогда опоздаю, через 5 минут звонок. Я же новенький, из другой школы перевелся, первый день, я же не знал, — попытался обосновать свой прокол Макс.

— Звонок прозвенит через 18 минут. И, потом, надо было знать, — отрезал восьмиклассник, и отвернулся, ловя какого-то шебутного пацаненка, который пытался с ходу прорваться сквозь шеренгу.

«А это идея!», — Макс, реально оценив диспозицию, понял, что спокойно сможет прорваться сквозь этот «заслон».

Не хотелось так начинать свой первый день в новой школе и, фактически, в новой жизни, но начинать его с опоздания не хотелось еще больше. Опаздывать Зверь очень не любил, старался сам никогда не опаздывать, так что выматывал душу и на тренировках, и, потом, в своем диверсионном подразделении даже за минутные опоздания.

Он посмотрел по расписанию, где занимается его 4-Г класс, а потом, как бы нехотя, двинулся в сторону спортзала, который находился справа от реденькой цепи дежурного класса. На него не обратили внимания, и тогда он, резко изменив направление движения, рванул в сторону заслона. Как и ожидалось, никто даже не успел ничего сообразить, как дерзкий новичок проскочил между окном и последним в цепочке мальчиком, и с невиданной скоростью пробежал через весь вестибюль аж до самого конца. Притормозив у двери на второй этаж, он показал кинувшимся было за ним в погоню старшеклассникам язык и… исчез. Пока те добежали, Макс уже затерялся в толпе и поднялся с ней на третий этаж, где, собственно, и находился его «родной» класс, 4-Г.

Учеников в тридцать первой школе было много, сама школа была новенькой, построенной для детей рабочих тех самых секретных заводов, на одном из которых работали родители Зверева. Рабочих было много, детей было еще больше, поэтому классы делились не только на А, Б и В, но и на Г и Д, а среди третьих был, кажется, даже третий «Е». Так что 4-Г и 4-Д в этой школе были наполнены под завязку, в классе было по тридцать и больше учеников, поэтому гул в классной комнате стоял приличный. Учителя еще не было, староста заранее открыл класс и все уже расселись по своим местам.

Когда в класс зашел Зверь, гул на мгновение стих.

— О, новенький! — удивленно воскликнул один из мальчишек, сидевший на первой парте. Именно на, а не за первой партой — он увлеченно показывал одноклассникам, как нужно управлять гоночным автомобилем, выжимая на виражах все из воображаемой машины.

Максим просто стоял у двери и оценивал своих одноклассников. Он прекрасно помнил по своей прошлой жизни, что с самого начала у него не заладились отношения с классом и очень долго, почти до восьмого класса Максим Зверев, который практически все школьные годы был самым щуплым и низкорослым в своем классе, оставался изгоем и служил одноклассникам мальчиком для битья. В нынешней, второй своей жизни Зверь не собирался это допускать.

— Чего молчишь, как неродной? Ты откуда к нам? — это уже спрашивал другой пацаненок, высокий и стройный, даже слишком высокий, похожий на баскетболиста.

— Я с Амура, — лаконично ответил Макс, не упоминая, что в Амур-Нижнеднепровском районе он проучился всего один месяц, а прожил три.

— О! Прибыла в Одессу банда из Амура… — пропел с задней парты какой-то коротышка, судя по замашкам и поведению, один из местных хулиганов. В каждом классе такие есть, и обычно их несколько.

Мысли Зверя тут же подтвердились — еще один пацан, на вид постарше остальных, какой-то неестественно бледный, молча встал и подошел к нему, пытливо его осматривая.

Но сказать он ничего не успел — в класс зашел учитель. Все быстро расселись по своим местам. Макс остался стоять у входа.

Первым уроком была история. Учителя звали Михаил Семенович, как потом узнал Максим, его фамилия была Гугель. Впрочем, глядя на его внешность, фамилию можно было бы и не спрашивать.

— Ты что — новенький? — с ходу спросил он. — Давай, садись вон там, с Трифоновым, — он кивнул в сторону того самого коротышки, певшего про банду из Амура.

Макс пошел на «камчатку» — так на школьном слэнге называлась последняя парта в классе, и, сев рядом с Трифоновым, успел заметить, как тот, бледный паренек, тоже сев за последнюю парту, но в другом ряду у стенки, перемигнулся с его соседом. Макс помнил, что это означало, по своей первой жизни. Но теперь он мог все переиграть.