Чтение онлайн

— Нет, Алан. Ты не должен возвращаться. Наша любовь преступна. Посмотри, что она сделала с Филиппом.

Он крепко сжал ее в объятиях, его мрачное лицо стало совсем злым.

— Это сделала не наша любовь, Мариль, и никогда не говори так. Филипп уже был болен, когда я появился здесь, и ты знаешь это. Что случилось с ним, произошло бы так или иначе.

Потом он поцеловал ее и ушел. На следующее утро он исчез; и Мариль понятия не имела, куда.

* * *

Филипп сидел в кресле возле окна, пристально разглядывая тихий ноябрьский день. Он никогда не покидал свою комнату. Он обнаружил, что надо гораздо больше сил, чем у него было, чтобы сталкиваться лицом к лицу с цветущим миром внизу, поэтому он оставался в своей комнате, всегда угрюмый, часто испуганный и одолеваемый жалостью к себе.

Филипп так и не смог воспроизвести события, предшествующие его падению. Но он помнил, как долго его преследовал призрак. Казалось, он понимал, что стал его жертвой, но больше тот не звал Филиппа. Однако ощущение, что «оно» где-то поблизости, не покидало его. Вот и сейчас, призрак пошевелился в углу, пронизывая холодом всю комнату. Он ждал... Ждет, все время ждет. Когда наступит благоприятный момент, он сразу же схватит Филиппа.

Итак, они оба ждут.

* * *

Мартин поморщился, но не издал ни звука, и учитель еще раз опустил линейку на его раскрытые ладони.

— Вот так, господин Беллман. А сейчас посидите вон там до тех пор, пока класс разойдется. Полагаю, это послужит уроком не повторять свои оскорбления.

Мартин ничего не ответил. Его большие карие глаза были наполовину скрыты под опущенными веками, когда он решительно направился к табурету в углу. Мальчик сжал страдающие от жгучей боли ладони в кулаки, стараясь подавить набегавшие слезы. Кто-то из ребят захихикал, но строгий взгляд мистера Йорка мгновенно установил тишину.

Неприятности начались сегодня утром, когда Питер Хейл стал насмехаться над потертыми брюками Мартина. Питер был сыном янки-саквояжника[3], который купил Розвуд за налоги, точнее сказать, украл Розвуд. Когда класс разошелся на обеденный перерыв, Мартин присоединился к Меган, Алистеру и Кинсли на школьном дворе. Питер и еще два парня подошли и возобновили насмешки. Он смог не обращать на них внимания до тех пор, пока Питер не зашел слишком далеко в своих колкостях.

— Не удивительно, что вы не можете получать прибыль с плантации, чтобы купить кое-какую одежду. Ведь у тебя сумасшедший калека вместо отца.

Питер не успел сбежать. Мартин так быстро налетел на него, что застал всех врасплох. Склонив голову, он ударил обидчика в живот, а потом начал бешено работать кулаками, постоянно выкрикивая:

— Ты, грязный ублюдок янки! — он ни за что не остановился бы, если рука мистера Йорка не схватила его за воротник, резко отбрасывая назад и лишая воздуха.

Сейчас он сидел, мысленно проклиная учителя из Новой Англии, сына саквояжника — это белое ничтожество, и судьбу, которая, казалось, действовала против него.

ГЛАВА 10

Март 1875 — «Хартс Лэндинг».

Она почувствовала, что он изменился. Он стоял по другую сторону ограды, опираясь на перила и внимательно глядел на нее. Огонек повела в его сторону ушами и тихонько заржала.

Трехлетняя кобыла огненного цвета с крепкими, развитыми мускулами рысью пересекла загон, направляясь к своему хозяину. Она ткнулась в его плечо мягкой мордой, словно прося, чтобы он погладил ее по шее. Она давно забыла тот ужасный момент почти год назад, когда его лассо стянуло ее шею. Сейчас она смотрела на него доверчивыми глазами, прислушиваясь к его успокаивающему голосу, пока он почесывал ее.

— Рори, это правда?

Он отвернулся от рыжей кобылы и смотрел, как Бренетта подбегает к нему.

— Это правда? — снова спросила она — Ты действительно уезжаешь?

— Да, это так.

— Но почему?

Рори молча смотрел на нее, стараясь запечатлеть в памяти ее образ, чтобы сохранить его на месяцы, а может быть, и годы предстоящей разлуки. В свои почти двенадцать лет Бренетта была тощей, как жердь, почти бесформенной под мешковатыми брюками, которые она носила по-прежнему. Начинающие развиваться груди скрывались под просторной рубашкой. Видавшая виды шляпа тщетно пыталась спрятать от солнца густо усыпанный веснушками нос. Он улыбнулся, подумав, как сильно ему будет не хватать ее постоянных надоедливых просьб поехать с ним, куда бы он ни отправлялся, прокатиться на Огоньке, сделать это, увидеть то...

— Я еду, потому что этого хочет твой отец, — ответил Рори, поворачиваясь лицом к кобыле.

Бренетта дотронулась до его локтя.

— Но ты не хочешь ехать в Нью-Йорк, не так ли?

Минуту он молчал. Нет, он не хотел ехать; он не хотел покидать свой дом, друзей, эту землю. Но после всего, что Брент Латтимер сделал для него, как он мог отказать ему? Здесь с ним всегда обходились, как с родным сыном. Его обучали, поддерживали, воспитывали как равного себе. Они ни разу ни слова не сказали против его отца, ни до, ни после его смерти. Фактически, они считали его настоящим другом, который погиб, спасая их дочь. Поэтому, если Брент хотел, чтобы он ехал в Нью-Йорк обучаться банковскому делу и посмотреть другую жизнь, он согласен. И сделает все от него зависящее, чтобы добиться наилучших успехов.

Поглаживая Огонька по носу, Рори ответил:

— Я буду скучать по тебе, малышка. И буду скучать по Огоньку.

Бренетта протянула руку и тоже погладила лошадь, морща в задумчивости лоб.

— Ты не создан для того, чтобы запирать себя в клетке, Рори.

— Как и Огонек, но посмотри, какая довольная она сейчас. Я хочу, чтобы ты взяла ее, Нетта. Ты будешь заботиться о ней, любить ее так же, как я?

— Я? О, Рори, ты правда хочешь, чтобы я взяла ее?

— Она твоя, — ответил он. — Хорошенько присматривай за ней.

Он пошел прочь, оставляя возбужденную Бренетту, скользнувшую через ограду, наедине с ее новым другом. Сунув руки в карманы, Рори быстро подошел к амбару, оседлал лошадь и поскакал в направлении Индиан Бутте.

Невысокие зеленые побеги храбро пробивались сквозь обуглившуюся землю, обещая в скором времени скрыть опустошение, что оставил после себя пожар прошлой осенью. К счастью, тогда вовремя хлынул ливень, предотвратив уничтожение более сотен акров земли. Пастбищные угодья остались целы, но часть скота, попавшая в западню каньона, там и погибла.

Рори подъехал к месту, где они нашли его отца. Гарви умер ужасной смертью, и Рори старался не вспоминать этого. Он даже не понимал, почему вообще приехал сюда, чувствуя только, что ему необходимо сделать это перед отъездом. Он остановился среди пустынного пейзажа, сел на корточки, отдыхая.

Последние полгода для Рори были очень трудными. Он боролся с чувством вины, словно каким-то образом подтолкнул отца к смерти. Если бы только он выражал больше понимания, терпения, помощи, больше... чего-то еще. Слезы медленно скатывались по его смуглым щекам. Отец погиб, спасая жизнь Бренетты. Он пришел только ради нее. Неужели он умер, так и не узнав, как сильно Рори любил его?

Как он мог знать об этом? Даже себе Рори отказывался признаться в любви к отцу.

— О, па, мне жаль. Мне так жаль, что я не понял этого вовремя.

* * *

Тихонько покачиваясь, Тейлор баюкала малыша. Юному Карлтону Дэвиду Мартину Латтимеру было уже почти шесть месяцев. Ему дали второе имя отца — Карлтон, и первые имена обоих дедушек. Имя казалось ужасно длинным для столь крохотного малыша, но Тейлор знала, что он вырастет до нужных размеров. Сейчас, наблюдая, как ребенок жадно сосет грудь, она не была так уверена, что все будет хорошо. Она не могла больше притворяться. С Карлтоном что-то неладно.