Чтение онлайн

— До формы еще дослужиться надо, — буркнул Марк. — Остаешься на один день. Если сяньшень Дэн признает, что тебя стоит кормить, останешься на неделю. Если за неделю у меня к тебе претензий не будет — разрешу остаться навсегда. Или пока ты не передумаешь. Миссис Хиггинс, займитесь.

У него не было ни малейшего желания провести рядом с этой актрисой еще хотя бы полчаса.

Ким проснулся, потому что Лейлани схватила его за руку.

— Что? — тут же вскинулся он. — Тебе плохо?

— Тише, — прошептала она. — Слышишь?

С той стороны, где находилась комната Тендхаров, раздался вскрик, плач, который постепенно стих.

— Он опять ее бьет, — с тоской промолвила жена.

Ким вскочил, быстро оделся. Вчера он сразу после разговора с женой не встретился с Павлом, а потом остыл. Подумал: может, женщины опять преувеличивают? Тендхар среди лейтенантов просто гигант, лишь чуть меньше майора. Если такой один раз стукнет Диану, от нее мокрого места не останется, а она жива и даже носит ребенка. Может, он ее толкнул один раз в сердцах, а она уже и нажаловалась. Беременные женщины вообще очень капризные — ему Эрик рассказывал. Он направился к выходу.

— Ким, ты… — обратилась ему вслед Лейлани, но он повернулся и приложил палец к губам:

— Ч-ч-ч, положись на меня.

Через несколько секунд он постучался в соседнюю дверь. Ему открыл Павел. Встал так, чтобы Ким не мог рассмотреть того, что происходит в комнате.

— Доброе утро, — поприветствовал он спокойно. — Что-то случилось?

— Что у вас происходит, Паш? — начал Ким, не отвечая на приветствие. — Ты что, бьешь Диану?

По правде говоря, он и сейчас надеялся, что слезам девушки найдется какое-то объяснение. Упала, поранилась, живот болит — что-то из-за чего соседям не стоит волноваться.

— Ким, а тебе какое дело? — Павел вышел в коридор, закрыл за собой дверь, навис над Кимом — он возвышался на целых полголовы над ним. — Я же не спрашиваю, что ты делаешь с Лейлани. Это не мое дело и я в него не лезу. Так чего ты приперся?

Ким отступил на шаг.

— Тендхар, ты в своем уме? Ты что думаешь, майор это так просто оставит?

— А майор откуда узнает, Адольфссон? Ты что ли настучишь. Так ты, брат, помни, что и на тебя настучать можно. Или ты у нас херувим? Все правильно делаешь? — он снова надвинулся на парня. Но Ким на этот раз не отступил. Он молниеносно выбросил вперед правую руку и врезал Павлу по шее ребром ладони, а следом левой рукой под дых. Тендхар согнулся и захрипел. Чтобы он не успел опомниться, Ким вытянул его руку, левой облокотился на предплечье, а правой рукой потянул ее на себя. Павел еще сильнее согнулся и застонал.

— Тише-тише-тише, — прошипел Ким. — А то наших женщин напугаешь. Ты чё, козел, со мной так разговариваешь? Ты забыл, кто лучший ученик майора? Я на тебя, с…, стучать не буду. Я сам тебя урою, понял? И сделаю вид, что так и было. Еще раз мне Лейлани скажет, что твоя жена плакала — не обижайся. Нашелся мне… самый сильный парень среди детей и молоденьких девушек. Ты меня понял?

Тендхар молчал, только негромко рычал сквозь зубы. Тогда Ким завернул ему руку сильнее. Чтобы избавиться от боли, Павлу пришлось наклониться чуть не до пола.

— Я не слышу, — повторил Ким. — Ты меня понял?

— Д-да… — простонал Павел.

— Вот и хорошо.

Он сделал подсечку и кинул его на пол. Потом, не обращая внимания, на тяжело дышащего Тендхара, поправил форму и дернул дверь своей комнаты. Тут же аккуратно закрыл ее за собой.

Лейлани испуганно смотрела на него:

— Что случилось?

— А что случилось? — широко улыбнулся он. Подошел, поцеловал ее губы. — Ничего не случилось, — он сел на кровать. — Павел просил извиниться перед тобой, за то, что расстроили тебя. Поклялся, что обижать Диану не будет. Да и вообще, он ее, в общем-то, и не бил. Так, шутя. Просто силу не рассчитал.

Лейлани смотрела на него с недоверием.

— Вы что, подрались? — еле слышно спросила она.

— Мы? Ну что ты, солнышко. Кто же со мной драться будет? Ты не забыла, что я самый злобный драчун в приюте? Просто поговорили по-мужски…

— Я уже знаю, Ким, — ответила она серьезно, — что твои слова надо воспринимать в противоположном смысле, потому что ты не хочешь меня огорчать.

Он весело рассмеялся.

— Лейлани, если бы мы подрались, то, поверь, и форма была бы порвана и синяков мы бы друг другу понаставили. Тендхар все-таки не первоклассник, а старший лейтенант. Я прямо сейчас разденусь и покажу тебе, что никаких следов драки на мне нет.

— Не надо!

— Надо. Чтобы успокоить тебя и… И все равно я так спешил, что в очистителе не был.

Он быстро стянул с себя рубашку, скинул брюки. Лейлани невольно залюбовалась телом мужа. Пусть в плечах не такой размах как у Павла, зато каждая мышца выделяется рельефно. Вот бы его портрет выложить пластиком. Жаль, что для этого ей материалов не дадут. Никому, кроме нее портрет мужа не нужен.

— Не смотри на меня так, — предостерег Ким. Дыхание у него сбилось.

— Почему? — лукаво спросила она.

— А то ты не видишь… — не глядя на нее, бросил он, и, подхватив форму, направился к очистителю.

— Ким… — услышал он вслед, — потом приходи ко мне.

Замер. Спросил, не оборачиваясь:

— Тебе сегодня лучше?

— Гораздо лучше, Ким, — и добавила почти одними губами. — Я тебя хочу.

Когда через пять минут Ким вернулся к ней, Лейлани долго целовала его — каждый бугорок и впадинку на шее, плечах, груди. Будто она слепая и хочет "увидеть" мужа губами. Будто она сможет унести с собой в крематорий память о его теле, о его нежности и любви.

Первым делом Марк взял Зверева и снова зашел в карцер. В Лифтере ничего не изменилось, точно такое же презрение вперемешку с ненавистью лилось из глаз. А вот его друзья сникли. На этот раз майор обошелся без дежурных приветствий. Спросил сухо:

— Есть желающие стать рядовыми приюта? Может, кто-то проголодался?

— Я! — голос у Нарэка недовольный, глядит исподлобья. "Все идет по плану, — думал майор. — Как я и предполагал, Хачатурян первым решил стать рядовым приюта. Осталось только узнать, с какой целью он это делает. Надо будет сказать Тендхару, чтобы присмотрел за ним".

— Только один? — он пристально осмотрел остальных. Заметил, что они тоже уже проголодались и готовы на все, но боятся сказать о своем желании вслух. Но он не возьмет тех, кто промолчит: пусть учатся принимать решения и отвечать за них.

Славик отстрелил наручники у Нарэка от цепи, майор освободил мальчишку от наручников, повернулся к двери. За спиной тут же зашевелились.

— И я!

— Меня!

Почти в один голос произнесли Моисей и Серхио. Левицкий медленно обернулся, будто давал им время одуматься, потом точно так же освободил и их. Искоса глянул на Лифтера. Тот хранил редкостное спокойствие: сидел у стены, прикрыв глаза. "Странно, что он не сыплет проклятиями и угрозами, — мелькнуло в мыслях Марка. — Либо уже все высказал без нас, либо они обо всем договорились и совместно готовят какую-нибудь гадость. Что ж… Посмотрим тогда, кто кого".